Свт. Василий Великий


Рекомендательные письма и ходатайства

(Письма св. Василия Великого частично расставлены по классификации, предложенной в книге «Письма» издательства Московского подворья Свято-Троицкой Лавры, М.,2007. Общепринятая нумерация писем сохранена)

Святитель Василий написал огромное количество писем к высоко¬авторитетным и богатым лицам, заступаясь за знакомых и друзей, за бедных и угнетенных и даже за целые города и селения.
Оглавление
15. К Аркадию, комиту (чиновнику) (Просит его благосклонности к гражданам Кесарии. (Писано из уединения)	4
23. К настоятелю монахов (Одного из желающих отречься от мира и вести монашескую жизнь, которого, св. Василий намеревался прежде принять в свой монастырь, просит, удержав у себя, удостоить монашества и дать ему кого-нибудь в наставники благочестивой жизни. (Писано, по-видимому, в Кесарии во время пресвитерства)	4
32. К Софронию, магистру (Просит вступиться за родителя св. Григория Богослова и избавить его от хлопот по судебным местам, потому что по смерти Кесария, который, умирая, отказал свое имение бедным, когда имение сие частию было расхищено, частию издержано родителями Кесариевыми на бедных и на уплату долгов, объявлены новые иски от людей, которым будто Кесарии состоял должным. (Писанов 369 г.))	4
33. К Авургию (Просит о том же деле по Кесариеву наследству. (Писано в 369 г.))	5
34. К Евсевию, епископу Самосатскому (Жалуется, что во время совещаний между епископами Таре занят еретиками; потом утешает себя воспоминанием об Евсевии, который употребил все меры к пользе Церкви. (Писано в 369 г.))	5
35. Без надписи (Ходатайствует за близкого ему человека по имени Леонтий и просит о доме сего Леонтия иметь такое же благопопечение, как бы и о его собственном. (Писано до епископства.))	6
36. Без надписи (Просит об одном пресвитере, своем совоспитаннике, трудами которого питался и св. Василий, чтобы при новом уравнении податей не делать на него новых налогов. (Писано до епископства.))	6
37. Без надписи (Просительное о том же пресвитере и по тому же обстоятельству)	6
68 (72). К Исихию (Просит его содействовать в умилостивлении Каллисфена, раздраженного против Евстохия. (Писано около 371 г.))	7
69 (73). К Каллисфену (Хвалит его за то, что решение по делу о служителях Евстохия предоставляет св. Василию, и недоумевает, для чего требует к себе налицо сих служителей, как бы не удовлетворяясь судом церковным. (Писано около 371 г.))	7
70 (74). К Мартиниану (Изображением бедствий своего отечества убеждает лично или письменно представить императору о гибельных последствиях разделения Каппадокии. (Писано в 371 г.))	8
71 (75). К Авургию (Изображением бедствий отечественного города убеждает его употребить силу свою на вспоможение гражданам. (Писано в 371 г.))	9
72 (76). К Софронию, магистру (По причине болезни и попечения о Церкви, не имея возможности ехать к Софронию, просит его вступиться в бедственное положение Каппадокии. (Писано в 371 г.))	10
73 (77). Без надписи (Чиновнику правителя каппадокийского Фирасия (вероятно, Елпидию) советует разделить с сим правителем труды его по случаю разделения Каппадокии на две области и надеется на скорое с ним свидание. (Писано в 371 г.))	10
74 (78). Без надписи (Просит исходатайствовать у правителя Каппадокии, чтобы Елпидий был оставлен на службе в сей области. (Писано в 371 г.))	10
77 (81). К Иннокентию, епископу (Отрекаясь по смерти Иннокентия принять на себя попечение о Церкви его, предлагает ему в преемники одного пресвитера и обещает прислать его вместо другого, которого просил сам Иннокентий. (Писано в 372 г.))	10
79 (83). К чиновнику, облагающему податями (Просит его облегчить бедствия Каппадокии и уменьшить подати с имения одного друга в окрестностях Хаманины. (Писано в 372 г.))	11
80 (84). К правителю области (Учтиво приветствует сего правителя Каппадокии, вероятно Илию, и вместе выговаривает, что четырехлетнего внука одного старца сделал членом совета. (Писано в 372 г.))	11
82 (86). К правителю области (Просит, чтобы пресвитеру Дорофею возвратили хлебный запас те самые, кто расхитили его. (Писано в 372 г.))	12
83 (87). Без надписи (Ходатайствует о том же деле)	12
84 (88). Без надписи (Просит отсрочить взнос сборных с города денег или отослать до времени в казнохранилище неполное их количество. (Писано в 372 г.))	13
92 (96). К Софронию, магистру (Изображает, какую потерю понесла Каппадокия в лице отнятого у нее по клеветам правителя (вероятно, Илии), и просит Софрония представить его царю и защитить пред ним. (Писано в 372 г.))	13
100 (104). К Модесту, ипарху (Поелику при новой переписи церковнослужителей в Каппадокии обложили податями, то просит Модеста освободить их от податей, предоставив сие собственному распоряжению епископа. (Писано в 372 г.))	13
104 (108). К попечителю наследников Иулитты (Убеждает сего притеснителя Иулитты вспомнить данное им обещание. (Писано в 372 г.))	14
105 (109). К Елладию, сотоварищу ипарха (По делу той же вдовы Иулитты с попечителем ее наследников. (Писано в 372 г.))	14
106 (110). К Модесту, ипарху (Воспользовавшись дозволением писать к сему ипарху, ходатайствует за жителей горы Тавра, чтобы уменьшена была подать, какую вносят они железом. (Писано в 372 г.))	15
107 (111). К Модесту, ипарху (Ходатайствует за друга, на которого принесены жалобы и которого требует к ответу. (Писано в 372 г.))	15
108 (112). К военачальнику Андронику (Ходатайствует за одного близкого к себе человека, именем Домитиана который за проступок свой пред Андроником несет то наказание, что живет в страхе и бесславии; и убеждает Андроника не увеличивать сего наказания. (Писано в 372 г.))	15
137 (142). К сборщику общественных денег при областных правителях (Просит сего чиновника освободить от общественных повинностей богадельни. (Писано в 373 г.))	16
138 (143). К другому сборщику общественных денег (Просит о вспоможении бедным. (Писано в 373 г.))	16
139 (144). К одному из начальников (Такой же льготы просит, как и в двух предыдущих письмах. (Писано в 373 г.))	17
142 (147). К Авургию (Просит вступиться в положение Максима, который был правителем Каппадокии и потом лишен всего, ничем не заслужив такого бедствия. (Писано в 373 г.))	17
143 (148). К Траяну (Описывает бедствия, постигшие Максима, и просит ему покровительства в суде. (Писано в 373 г.))	17
144 (149). К Траяну (Снова просит покровительства Максиму, потому что после бедствии, которые Траян поверял собственными глазами, Максим претерпел новые ужаснейшие притеснения от того, кому он отдан во власть. (Писано в 373 г.))	18
170 (177). К Софронию, магистру (Ходатайствует за Евсевия, который по клевете подпал суду. (Писано в 374 г.))	18
171 (178). К Авургию (Ходатайствует за того же Евсевия. (Писано в 374 г.))	18
172 (179). К Аринфею (Поручает его покровительству человека, имеющего дело в суде и оклеветанного. (Писано в 374 г.))	19
173 (180). К Софронию, магистру, за Евмафия (Ходатайствует за сего Евмафия, человека благородного и ученого, но подвергшегося какому-то несчастию. (Писано в 374 г.))	19
217 (225). К Димосфену, от лица Церкви (Просит за Григория Нисского, которого Димосфен по клевете Филохара велел взять и представить к себе и который по болезни замедлил на дороге; объясняет, что если дело идет о растрате денег, то должны отвечать в сем экономы, а если о постановлении Григория епископом, то не он подлежит ответственности, а рукоположившие его; просит не влачить их в чужую сторону и не сводить с епископами, с которыми не прекращено еще разногласие. (Писано в 375 г.))	19
241 (249). Без надписи (Препровождает одного человека, избравшего жизнь с людьми, боящимися Бога. (Писано в 376 г.))	20
265 (273). Без надписи (Просит об Ире, человеке, от которого видел уже много доброго. (Писано под конец жизни Василиевой))	20
266 (274). К Имерию, магистру (Просит о том же Ире. (Писано в одно время с предыдущим))	20
267 (275). Без надписи (Просит о том же Ире. (Писано в одно время с предыдущим))	20
268 (276). К великому Арматию (Просит не гневаться на сына, который, оставив язычество, стал христианином, но дивиться благородству его духа, с каким служение истинному Богу поставил он выше служения богам ложным и угождения отцу. (Писано в последние годы жизни Василиевой))	21
271 (279). К Модесту, ипарху (Просит его за одного тианского жителя. (Писано во время епископства))	21
272 (280). К Модесту, ипарху (Просит об одном близком к себе человеке, которого имел вместо сына. (Писано во время епископства))	21
273 (281). К Модесту, ипарху (Просит освободить Елладия от должности уравнителя податей. (Писано во время епископства))	21
276 (284). К сборщику податей (Просит освободить монахов от податей. (Писано во время епископства))	22
277 (285). Без надписи (Посылая письмо сие с управляющим церковными имениями, просит освободить последние от чрезмерных налогов. (Писано во время епископства))	22
278 (286). К смотрителю над тюрьмами (Дает ему знать, что суд над ворами, взятыми в церкви, принадлежит епископу и что сей чиновник несправедливо присвояет право задержать их. (Писано во время епископства))	22
295 (303). К комиту (Просит отменить побор конями, назначенный по ложному доносу)	23
296 (304). К Авургию (Поручает его попечению человека, о котором просил прежде)	23
297 (305). Без надписи (Изображает преданность им вызвавшегося быть подателем сего письма)	23
298 (306). К севастийскому градоначальнику (Просит всенародного дозволения александрийским гражданам вынести тело близкого им человека, умершего в Севастии, и вспоможения в проезде на общественное иждивение)	23
299 (307). Без надписи (Советует принять на себя должность судии по делу двоих тяжущихся)	23
300 (308). Без надписи (Просит заступиться за бедных и утесненных жителей Капралы)	24
301 (309). Без надписи (Ходатайствует об одном престарелом человеке, который из богатого сделался бедным, имеет троих детей и обеспокоен описью его дома)	24
302 (310). Без надписи (Ходатайствует за родственников своих и за прочих жителей Ариарафии)	24
303 (311). К главному начальнику (Просит облегчения дому письмоподателя сего, обремененному общественными должностями)	24
304 (312). К сборщику податей (Поручает его вниманию человека, который боится понести убытки при новой описи имуществ)	25
305 (313). К сборщику податей (По оценке имений у галатов для обложения их податьми просит его убавить что-нибудь в оценке дома Сулпикиева)	25
306 (314). Без надписи (Просит ради него умножить любовь свою к брату, вызвавшемуся быть подателем сего письма)	25
307 (315). Без надписи (Просит оказать помощь одной родственнице, вдове и попечительнице сирот)	25
308 (316). Без надписи (Представляет во внимание человека, который имеет нужду в покровительстве для успеха в предстоящем ему деле)	26
309 (317). Без надписи (Друга, к которому пишет, в том, что он редко отвечает на Василиевы письма, извиняет множеством лежащих на нем дел и просит труд подателя сего письма, принятый им к доставлению оного, не оставить невознагражденным)	26
310 (318). Без надписи, о соотечественнике (Просит обратить внимание на подателя письма сего — и как на соотечественника, и как на имеющего нужду в защите, и как на представляемого ему св. Василием)	26
311 (319). Об одном страннике (Препровождает с письмом сим одного странника, который на чужой стороне имеет нужду во всяком пособии)	26
312 (320). Без надписи (Свидетельствует, что посланный для взыскания долга не по нерадению не успел в деле своем, и просит уведомить о состоянии церковных дел)	27
313 (322). Без надписи (Объясняет, почему поздно отвечает на письмо; просит по долговременном зимнем отсутствии прибыть с супругою по крайней мере ко дню Пасхи)	27
326 (335). К Ливанию (Уверяет, что желал бы убедить всех молодых каппадокиян учиться у Ливания, и на этот раз представляет ему сына друга своего, человека праводушного и известного в обществе)	27
327 (337). К Ливанию (Препровождает к нему другого каппадокиянина, которого называет сыном своим, как облеченный в такой сан, который делает его отцом для всех; извещает, что с сим молодым человеком явится к нему и другой, сверстный с первым годами, также человек благородный, близкий к Василию и даровитый, но небогатый)	28




15. К Аркадию, комиту (чиновнику) (Просит его благосклонности к гражданам Кесарии. (Писано из уединения)

Граждане нашей митрополии мне больше оказали, нежели от меня получили, милость, доставив случай писать к твоей честнос¬ти, потому что твое человеколюбие, ради которого они взяли от меня письма, по обычной и врожденной тебе ко всем снисходительнос¬ти, готово было для них и прежде моего послания. Но я, благо¬даря Святаго Бога за преуспеяние твое в благоугождении Ему, почел для себя величайшим приобретением сей случай привет¬ствовать твою правоту и как порадоваться твоей все более и более возрастающей знаменитости, так разделить радость облагодетель¬ствованных под твоим начальством; со временем же узнать, что милостиво воззрел ты на вручивших тебе письмо мое и что вмес¬те с другими и их отпустил от себя обязанными восхвалять твою кротость и навсегда узнавшими, что ходатайство мое за них пред твоей беспримерной правотой не осталось бесполезным.


23. К настоятелю монахов (Одного из желающих отречься от мира и вести монашескую жизнь, которого, св. Василий намеревался прежде принять в свой монастырь, просит, удержав у себя, удостоить монашества и дать ему кого-нибудь в на¬ставники благочестивой жизни. (Писано, по-видимому, в Кесарии во время пресвитерства)

Некто, как сам он говорит, познав суету сего мира и изведав, что все приятности этой жизни подвержены здесь превратнос¬тям и приготовляют только вещество вечному огню, а сами скоро проходят, пришел ко мне в намерении удалиться от этой труд¬ной и многоплачевной жизни, оставить плотские удовольствия и впредь идти путем, ведущим в обители Господни. Потому, если действительно твердо возжелал он сего подлинно блаженного жития и возымел в душе своей прекрасную и похвальную лю¬бовь, возлюбив Господа Бога нашего всем сердцем, всею крепостию своею и всею мыслию, то необходимо, чтобы ваше богочестие показало ему трудности и неудобопроходимости тесного и узкого пути, но и утвердило его в надежде благ, пока еще не ви¬димых, уготованных же, по обетованию, достойным Господа. Об¬ращаясь8 по сей причине, умоляю несравненное ваше о Христе совершенство наставить его, сколько возможно; и пусть без меня совершит он отречение в благоугождение Богу и будет наставлен в начальных правилах, как установлено и письменно изложено святыми отцами, а также пусть будет ему предложено все, относя¬щееся к подвижнической строгости, и таким образом введен он будет в сей род жизни и, по своему изволению восприяв на себя подвиги ради благочестия, подклонившись под благое иго Гос¬подне, устрояя жизнь сию в подражание нас ради Обнищавшему и плоть Носившему и стремясь к цели, к почести вышнего звания, сподобится похвалы от Господа. Ему и здесь хотелось приять венец любви по Богу, но я отлагал сие до времени, желая вместе с вашим богочестием умастить его на таковые подвиги и одного из вас, кого он сам изыщет, поставить ему наставником подвижни¬чества, чтобы прекрасно руководствовал и своим сильным и бла¬женным речением соделал его борцом, достойным одобрения, ра¬зящим и низлагающим миродержателя тьмы века сего и духов злобы, с которыми у нас брань, по слову блаженного Апостола (см.: Еф. 6, 12). Поэтому, что я намеревался сделать вместе с вами, то ваша о Христе любовь сделает и без меня.

32. К Софронию, магистру (Просит вступиться за родителя св. Григория Богослова и избавить его от хлопот по судебным местам, потому что по смерти Кесария, который, умирая, отказал свое имение бедным, когда имение сие частию было расхищено, частию издержано родителями Кесариевыми на бедных и на уплату долгов, объявлены новые иски от людей, которым будто Кесарии состоял должным. (Писанов 369 г.))

Изведал невзгоды жизни сей и боголюбивейший брат наш, епископ Григорий. Ибо он наряду со всеми терпит беспокойства, непрестанными оскорблениями поражаемый, как бы неожидан¬ными какими ударами. Люди, не боящиеся Бога, а может быть, вынужденные великостию бедствий, нападают на него под пред¬логом, что Кесарии брал у них деньги. Убыток ему не тяжел, по¬тому что издавна научился он ни во что ставить богатство. Но поелику имущество Кесариево было в руках у служителей и у людей, которые по нравам ничем не лучше служителей, и, с пол¬ною свободою разделив между собою самые дорогие вещи, со¬блюли совершенную малость, то родители Кесариевы, получив немногое из Кесариева достояния и почитая сие никому не при¬надлежащим, вскоре истратили это на нуждающихся — как по собственному своему изволению, так и по словам покойного; по¬тому что, как сказывают, Кесарии умирая говорил: «Хочу, чтобы все мое достояние досталось нищим». Потому как исполнители Кесариева приказания вскоре распорядились имением в общую пользу теперь Григорию предстоят, с одной стороны, христиан¬кам нищета, с другой — хлопоты ходить по судебным местам.
Поэтому пришла мне мысль довести все сие до сведения тво¬ей достохвальной правоты, чтобы ты, из уважения к мужу, кото¬рого давно знаешь, во славу Господа, Который на Себя приемлет сделанное рабом Его, и из уважения ко мне, одному из избранных твоих друзей, переговорил о сем, что нужно, с сокровищехраните-лем и, по великому своему благоразумию, придумал способ к осво¬бождению Григория от этих оскорбительных и несносных беспо¬койств. Без сомнения же, нет и человека, который бы так мало знал Григория, что стал бы подозревать его в чем-либо непри¬личном, например, в том, что из пристрастия к деньгам выдумыва¬ет он подобные вещи. Ибо готово доказательство его бескорыс¬тия. Охотно уступает он казне остатки Кесариева имения, толь¬ко бы спаслось оно, и ходатай по казенным имуществам сам имел дело с объявляющими свои притязания и сам потребовал у них доказательств, потому что мы не способны к подобным делам. Ибо совершенству твоему нетрудно узнать, что, пока было можно, ни¬кто не отходил от Григория, не достигнув желаемого, но всякий без труда получал, что требовал, почему многие жалели даже, что сначала не просили большего. Сие-то особенно и произвело, что многие стали нападать на него. Смотря на пример предупредив¬ших, и прочие начали один за другим объявлять ложные свои иски. Потому просим твою степенность воспротивиться всему этому, и непрерывный ряд зол, подобный какому-то потоку, оставить и пресечь. Сам ты знаешь, как помочь делу, не дожидаясь, чтобы стали учить тебя этому мы, которые, по неопытности в житейских делах, не знаем даже и того, как избавиться от беды. Поэтому сам будь и советником, и заступником, изобретя по великому своему благоразумию и самый способ воспомоществования.


33. К Авургию (Просит о том же деле по Кесариеву наследству. (Писано в 369 г.))

Кто умеет так чтить старую дружбу, уважать добродетель и соболезновать о страждущих, как умеешь ты? А потому, так как боголюбивейшего брата нашего, епископа Григория, застигли дела и для другого несносные, а еще более противные его нраву, рас. судил я, что всего лучше прибегнуть к твоему покровительству и покуситься искать у тебя какого-нибудь избавления от горестей. Ибо нестерпимое бедствие — когда хлопотать по делам при¬нуждают такого человека, который не привык и не имеет охоты, требуют денег с бедняка, влекут в народное собрание, заставляют искать народной благосклонности того, кто издавна решился про¬водить жизнь в безмолвии. Посему что признаешь полезным — с сокровищехранителем ли переговорить или с кем другим — сие предоставляется твоему благоразумию.

34. К Евсевию, епископу Самосатскому (Жалуется, что во время совещаний между епископами Таре занят ерети¬ками; потом утешает себя воспоминанием об Евсевии, который употре¬бил все меры к пользе Церкви. (Писано в 369 г.))

Как умолчим о настоящих происшествиях? Не в силах буду¬чи перенести сего, найдем ли какое слово, соответствующее со¬бытиям, чтобы голос наш уподоблялся не стонам, а плачу, доста¬точно выражающему тяжесть бедствия? Пропадает у нас и Тарс. И не это одно горестно, как оно ни несносно, ибо и сего тягост¬нее, что город, имеющий столько удобств и потому соединяющий между собою исаврян, киликиян, каппадокиян и сириян, напрасно погибает по безрассудству двух или трех человек, между тем как вы медлите, совещаетесь и смотритесь друг на друга. Поэтому было всего лучше последовать выдумке врачей (у меня, по причине всегдашних моих недугов, большое обилие подобных причин и как они, когда боль достигает крайней меры, искусственно приводят больного в бесчувствие, так и нам самим пожелать для душ своих нечувствительности к бедствиям, чтобы не подвляли их невыносимые страдания.
Впрочем, хотя жалки мы в других отношениях, однако же пользуемся одним утешением: именно тем, что обращаем взор к твоей кротости, твоим вниманием к нам и памятованием о нас утоляем душевную скорбь. Глазам после напряженного устрем¬ления на что-нибудь блестящее приносит некоторое облегчение переход к цветам голубым и зеленым; так и душам нашим, как бы нежным каким прикосновением, утоляющим боли, служит вос¬поминание о твоей кротости и о твоем усердии, особенно когда размыслим, что ты выполнил со своей стороны все. Чрез это и нам, людям, если будем судить о делах благопризнательно, дока¬зал ты достаточно, что ничего не погибло по твоей вине, и у Бога стяжал себе великую награду за усердие к доброму.
Да сохранит же Господь тебя нам и Церквам Своим к пользе мира и к исправлению душ наших и да удостоит нас снова по¬лезного с тобою свидания!

35. Без надписи (Ходатайствует за близкого ему человека по имени Леонтий и просит о доме сего Леонтия иметь такое же благопопечение, как бы и о его собственном. (Писано до епископства.))

О многом для меня важном писал я уже к тебе, но о боль¬шом числе дел буду еще писать. Ибо невозможно, чтобы и нуж¬дающихся не стало, и мы отреклись оказывать посильную ми¬лость. Никто ко мне так не близок и не может меня столько утешить своею в чем-либо благоуспешностию, как достопочтенейший брат Леонтий. Приими дом его так, как принял бы меня самого, не в той нищете, в какой я живу теперь по милости Божией, но когда бы жил я в изобилии и владел полями. Очевидно, что ты не довел бы меня до бедности, но сохранил бы, что у меня есть или приумножил мое изобилие. Посему прошу тебя поступить же и с упомянутым домом этого человека. За все же будет тебе от меня обычная награда — молитва к Святому Богу за труды, какие принимаешь на себя, будучи столь добр, благосклонен и предупредителен к просьбам нуждающихся.

36. Без надписи (Просит об одном пресвитере, своем совоспитаннике, трудами которого питался и св. Василий, чтобы при новом уравнении податей не делать на него новых налогов. (Писано до епископства.))

Пресвитер этого местечка, о чем, думаю, давно уже известно твоему благородию,— мой совоспитанник. Посему нужно ли мне говорить что иное для убеждения твоей милости — воззреть на него дружелюбно и помочь ему в делах? Ибо если любишь меня, как и вероятно любишь, то, без сомнения, всеми мерами постара¬ешься успокоить и тех, кого считаю за одно с собою. Итак, о чем же прошу? О том, чтобы оставалась за ним прежняя подать. Ибо немало трудится он, услуживая мне в пропитании, потому что, как сам ты знаешь, не имею у себя ничего особенного, но довольст¬вуюсь тем, что есть у друзей и родных. Посему на дом сего брата смотри как на мой или, лучше сказать, как на свой собственный; а за оказанное ему благодеяние пошлет Бог тебе, дому и всему роду твоему обильную помощь. Знай же, что крайне озабочен я, чтобы при этом уравнении податей не было сделано какой оби¬ды сему человеку.

37. Без надписи (Просительное о том же пресвитере и по тому же обстоятельству)

Предвижу уже множество писем. Хотя принужден возвы¬шать голос насильно, потому что не могу выносить докучливости просителей, однако же пишу, не умея придумать иного средства к избавлению, как давать всякий раз письма самим приступающим ко мне с просьбами. Поэтому опасаюсь, чтобы, при множестве приносящих от меня письма, и этот брат не был причтен к числу многих. Признаюсь, что много у меня на родине друзей и родных и что занимаю у них место отца по тому сану, в который возвел меня Господь, но один у меня совоспитанник — это сын моей кормилицы, и прошу дом, в котором я воспитан, оставить в прежнем состоянии, чтобы благодетельное для всех прибытие твоего благонравия для этого человека не обратилось в повод к скорби. Но поелику и доселе еще питаюсь от этого дома, не имея своей собственности, довольствуясь же тем, что есть у любящих меня, то прошу пощадить дом, в котором я воспитывался, как бы для меня самого сберегая средства к пропитанию. И за это да удостоит тебя Бог вечного упокоения. Намерен же довести до сведения твоего благонравия как самую действительную правду, что большую часть рабов имеет пресвитер сей от меня, и они даны ему моими родителями в награду за мое воспитание; награда же эта — не совершенный дар, а только право пользоваться в про¬должение жизни. Посему если касательно их будет что-нибудь обременительное, то можешь отослать их ко мне, и я другим уже путем буду подлежать даням и взысканиям сборщиков.


68 (72). К Исихию (Просит его содействовать в умилостивлении Каллисфена, раздраженного против Евстохия. (Писано около 371 г.))

Знаю и любовь твою ко мне, и ревность к прекрасному. По¬чему, имея нужду упросить возлюбленнейшего сына Каллисфена, рассудил, что, если взял бы тебя соучастником этой заботы, то попечение сие легче бы устроил. Каллисфен раздражен против ученейшего Евстохия, и раздражен справедливо. Он жалуется на дерзость и наглость перед ним Евстохиевых служителей. Мне желательно упросить его, чтобы, удовольствовавшись страхом, в какой привел и покусившихся на дерзость, и их господ, явил свою милость и прекратил тяжбу. Ибо чрез это приобретет то и другое, и почтение у людей, и благоволение у Бога, если к страху соблаговолит присоединить и великодушие. Посему и ты, если была у тебя какая дружба и приязнь с Каллисфеном, проси у него этой милости, и если знаешь кого в городе, кто в состоянии уговорить его, прими таковых в общники в сем деле, сказав им, что сделанное ими будет мне весьма приятно. Отпусти и содиакона по окон¬чании им того, за чем был прислан. Ибо стыдно мне, что не могу ничего сделать полезного для людей, ко мне прибегающих.

69 (73). К Каллисфену (Хвалит его за то, что решение по делу о служителях Евстохия предостав¬ляет св. Василию, и недоумевает, для чего требует к себе налицо сих служи¬телей, как бы не удовлетворяясь судом церковным. (Писано около 371 г.))

Прочитав письма твоего благородства, возблагодарил я Бога, во-первых, за то, что пришло ко мне приветствие от человека, вознамерившегося почтить меня, потому что высоко ценю беседу с людьми совершенными; во-вторых, за доставленную мне ра¬дость, что заслужил я добрую о себе память. А знаком памя¬ти — письмо, из которого, как скоро получил и вникнул в смысл его, с удивлением увидел, что действительно, по общему всех предположению, воздано мне отеческое уважение. Ибо то самое, что человек, разгоряченный, прогневанный, готовый мстить огорчившим его, много сократил свою стремительность и на мою волю предоставил сие дело, дает мне повод порадоваться о тебе как о духовном сыне. Поэтому что иное остается, как пожелать тебе за сие благ, да будешь друзьям приятен, врагам страшен, а всем равно досточестен, чтобы и не воздавшие тебе чего-либо должного, пришедши в сознание твоей кротости, сами себя укорили, что погре¬шили против такого человека.
Итак, поелику приказывал ты привести служителей на то место, где произвели они беспорядок, то желаю знать намерение, с каким требует сего твоя доброта. Ибо если сам пребудешь и сам предашь наказанию дерзких, то служители явятся. Да и чему быть иначе, если так решено тобою? Впрочем, не знаю, какую же милость получим мы, если не в состоянии будем избавить служителей от наказания. А если задержат тебя какие дела по дороге, кто встретит там этих людей? Кто будет вместо тебя наказывать их? Но если тебе угодно, чтобы явились они к тебе на глаза, и это непременно решено, то прикажи им представляться к тебе на дороге до Сасимов, а сам покажи кротость и великодушие своего нрава. Ибо, получив в свою власть раздражив¬ших тебя и тем доказав, что нельзя презирать твоего достоин¬ства, оставь их, как просил я в прежнем письме, невредимыми и мне оказав тем милость, и от Бога ожидая себе воздаяния за свой поступок.
И говорю это не потому, что так должно кончиться, но усту¬пая душевному твоему движению и опасаясь, чтобы не осталось в тебе непереварившейся сколько-нибудь раздражительности, и как воспаленным глазам самые нежные пособия кажутся болез¬ненными, так и слово мое теперь не ожесточило тебя больше, чем успокоило. Ибо всего приличнее было бы предоставить взыска¬ние мне — это и тебе послужило бы великим украшением, и мне доставило бы достаточный повод к похвале пред друзьями моими и сверстниками. Без сомнения же, если и поклялся ты предать их наказанию по законам, то мое вразумление не легче для наказы¬ваемых, и закон Божий не маловажнее узаконений, получивших силу в общежитии. Но возможно было и то, чтобы они, исправ¬ленные по нашим законам, в которых и сам ты полагаешь на¬дежду спасения, и тебя освободили от необходимости давать клятву, и сами понесли наказание, соразмерное их поступкам.
Но опять делаю письмо свое длинным, ибо от великого уси¬лия сделаться для тебя убедительным не могу смолчать, как ско¬ро приходит мне что-нибудь на мысль, опасаясь, чтобы просьба моя не осталась недействительной оттого, что предложенное мною наставление недостаточно. А ты, досточестнейший и истинный питомец Церкви, подтверди и мои надежды, какие на тебя имею теперь, и согласные всех отзывы о твоей чинности и кротости и напиши приказание — скорее оставить нас этому воину, который доселе не упускал случая досадить и обижать, решившись лучше одного тебя не оскорбить, чем приблизить к себе и сде¬лать друзьями всех нас.


70 (74). К Мартиниану (Изображением бедствий своего отечества убеждает лично или письмен¬но представить императору о гибельных последствиях разделения Каппадокии. (Писано в 371 г.))

Как высоко, думаешь ты, оценил бы я это счастье — встретиться нам когда-нибудь друг с другом и пробыть мне с тобою столько времени, чтобы насладиться всеми твоими совершенства¬ми? Ибо если сильным доказательством учености служит — увидеть многолюдные города и узнать их нравы, то, думаю, это же самое в короткое время доставит твоя беседа. И какая раз¬ность — видеть ли многих по одному или одного, совместившего в себе опытность всех? Но скорее и в большей мере назвал бы я превосходным то, что доставляет незатруднительное видение пре¬красного и собирает познания добродетели, чистые от примеси с худшим. Отличный ли поступок, слово ли, достойное памятова¬ния, постановления ли мужей, которые стали гораздо выше других, -    все это собрано в сокровищнице души твоей; так что не один только год, как Алкиной Улисса, но целую жизнь свою желал бы слушать тебя и согласился бы, чтобы для этого самая жизнь была продолжительна, сколько ни обременяюсь я своею жизнью.
Итак, почему же теперь пишу, когда надлежало бы прийти самому? Потому что зовет меня к себе страждущее отечество. Ибо небезызвестно тебе, превосходнейший, что потерпело оно; его, как Пенфея, растерзали какие-то в подлинном смысле демоны, Менады; его делят и подразделяют на части, как худые врачи своею неопытностью делают раны еще более неизлечимыми. Поэтому, поелику оно страждет от разделения, нужно уврачевать его как недужное. Потому граждане писали ко мне, прося поспешить; и необходимо идти не потому, что помогу чем-нибудь делу, но для того, чтобы самому избежать упрека, если оставлю без помощи. Ибо сам знаешь, что находящиеся в затруднительном положе¬нии как легко предаются надежде, так скоры бывают на упреки всегда слагая вину на то, в чем сделано упущение.
Впрочем, и по этому самому надлежало бы мне свидеться с тобою и сообщить тебе свою мысль, лучше же сказать, попросить тебя, чтобы придумал ты что-нибудь отважное и приличное тво¬ему благоразумию, не презрел нашего отечества, преклонившего колена, но, явясь в воинский стан, сказал со свойственным тебе дерзновением: «Не думайте, что вместо одной области приобре¬ли вы две, потому что не из другого какого царства взяли другую, но поступили подобно человеку, который, приобретя себе коня или вола и потом рассекши его надвое, думает, что вместо одного стало у него два, между тем как не только не сделал двух, но испортил и одного»; а также и сильным при Дворе сказал бы: «Не этим способом расширяйте царство: сила не в числе, а в самих вещах». Ибо думаю, что теперь не обращают внимания на происходящее: одни, может быть, по незнанию истины, другие потому, что не хотят огорчить словами, и иные потому, что нет им дела до этого. А если бы можно было дойти тебе к самому царю, это всего лучше помогло бы делу и сообразно было бы с прекрасным предна¬чертанием жизни твоей. Если же это сколько-нибудь трудно и по времени года, и по летам, с которыми, как сам говоришь, нераз¬лучна леность, то нет никакого труда написать тебе. Почему, ока¬зав помощь отечеству письмом своим, во-первых, сам в себе бу¬дешь сознавать, что не преминул сделать все по мере сил своих, а потом и страждущим подашь достаточное утешение тем самым, что покажешь себя сострадательным.
Но если бы можно было самому тебе вступиться в дела и своими глазами увидеть горестное положение! Тогда, может быть, подвигнутый самою ясностью видимого, изрек бы ты какое-нибудь слово, приличное и высоте твоего духа, и унынию города. Не откажись же верить тому, что пересказываем мы. Подлинно, нам нужен Симонид или другой подобный стихотворец, умеющий трогательно оплакивать бедствия. Но что говорю: Симонид? Надлежало бы сказать, чтобы Эсхил или другой кто подобный ему, живо изображающий великость несчастия, стал ве¬легласно сетовать. Прекратились у нас уже эти собрания, и речи, и сходбища на площади мужей ученых, и все, что делало прежде город наш именитым. Почему реже теперь увидишь, чтобы высту¬пил кто на площадь из занимающихся обучением или витийством, нежели как видали прежде в Афинах — людей, заклейменных бесчестием или с нечистыми руками. А на место их введено ту¬да невежество каких-то скифов или массагетов. Только и слы¬шен голос объявляющих иск, подвергаемых взысканию, наказы-ваемых бичами. Крытые переходы, с обеих сторон оглашаемые печальными звуками, по-видимому, сами издают голос, стеная о происходящем. Опасение за самую жизнь не позволяет нам по¬думать о том, что училища закрыты и по ночам не бывает осве¬щения. Ибо немала опасность, когда с удалением властей, как с падением подпор, все рушится. И какое слово изобразит наши бедствия? Иные, и именно составляющие у нас не худую часть советодательного сословия, предаются бегству, вечное изгнание предпочитая Поданду. А когда говорю о Поданде, представляй себе лакедемонский Кеад (Кеадом называлась пропасть, в которую лакедемоняне низвергали пригово¬ренных к смерти) или другую, самой природою изры¬тую пропасть, если видал ты во Вселенной одну из тех пропастей, дышащих тлетворным воздухом, которые иным само собою при¬шло на мысль называть Харониями (Название Харония первоначально принадлежало одному источнику в древнем Лациуме, которого воды издавали заразительные пары). Подобным чему-то тако¬му представляй себе и этот Поданд. Итак, из трех частей одни спасаются бегством, поднявшись со своими женами и домами, другие уводятся как пленники, и это большая часть людей, знаменитых в городе; они составляют жалкое зрелище для друзей, на них выполняются желания врагов, если только действительно был у нас такой зложелатель. Остается же третья часть, и они-то, не перенося разлуки с людьми близкими и вместе сознавая себя бессильными удовлетворить своим нуждам, отрекаются от самой жизни.
Сие-то просим тебя сделать явным для всех, изобразить соб¬ственным своим словом и со свойственным тебе дерзновением, на которое дает тебе право жизнь твоя; просим предсказать ясно, что если не переменят вскоре своего намерения, то не будет уже и тех, кому могли бы оказать свое человеколюбие. Этим или при¬несешь ты пользу общему делу, или по крайней мере поступишь как Солон, который, не в состоянии будучи защищать оставлен¬ных граждан, потому что городская крепость была уже взята, облекшись в оружие, сел у дверей и своим вооружением давал знать, что не согласен он на то, что сделано. Верно же знаю, что если кто и не примет теперь твоего мнения, то вскоре потом воспишет тебе самую высокую похвалу за доброе расположение и благоразумие, когда увидит дела исполнившимися по твоему предречению.


71 (75). К Авургию (Изображением бедствий отечественного города убеждает его употребить силу свою на вспоможение гражданам. (Писано в 371 г.))

Из многого, что возвысило нрав твой над другими, ничто тебе столько не свойственно, как усердие к отечеству; и ты воздаешь ему справедливый долг, потому что, начав службу в нем, достиг такой высоты, что в целой Вселенной известна твоя знамени¬тость. И сие-то отечество, которое тебя произвело и воспитало, дошло до неимоверности повествуемого в древних сказаниях; ни¬кто из пришедших в наш город, хотя бы и очень был с ним зна¬ком, не узнал бы его. Так внезапно превратился в совершенную пустыню, потому что многие из должностных людей и прежде были него отняты, а ныне почти все переселены в Поданд. Остальные же, лишась их, и сами впали в совершенное отчаяние, и во всех произвели такое тяжкое уныние, что оскудевает уже и число жите¬лей в городе, и здесь стала страшная пустыня, жалкое зрелище для друзей, но доставляющее много радости и отваги тем, кото¬рые издавна ждут нашего падения. Чье же дело — подать нам руку или кому прилично пролить о нас сострадательную слезу, как не твоей кротости? Ты оказал бы сострадание и чужому городу в подобных злостраданиях, а не только к тому, который произвел тебя на свет. Поэтому, если имеешь какую силу, покажи нам ее теперь в настоящей нужде. Но, без сомнения, ты получишь боль¬ший вес от Бога, Который не оставил тебя ни в какое время и дал тебе много доказательств Своего благоволения, если толь¬ко сам ты захочешь решительно приступить к попечению о нас и какую имеешь силу — употребить на помощь гражданам.

72 (76). К Софронию, магистру (По причине болезни и попечения о Церкви, не имея возможности ехать к Софронию, просит его вступиться в бедственное положение Каппадокии. (Писано в 371 г.))

Великость бедствий, постигших наше отечество, принуждала самого меня идти в воинский стан, и о печали, в какую облечен наш город, пересказать твоему высокородию и всем прочим, которые имеете наибольшую силу в делах. Но поелику удерживает меня и телесная немощь, и попечение о Церквах, то поспешил я пока в письме излить свою скорбь пред твоим великоду¬шием, извещая тебя, что ни одна ладья, сильным порывом ветра потопляемая в море, никогда не исчезала так внезапно, и ни один город, сокрушенный землетрясением или затопленный водами, не подвергался такому внезапному уничтожению, как мгновенно наш город, поглощенный этим новым распорядком дел, дошел до совершенной погибели. И мы сделались притчей. Ибо не стало у нас градоправления, все сословие граждан в унынии об утрате правителей: они оставили свое жительство в городе и скитаются по селам. Нет уже распоряжения в самом необходимом и совершенно невиданным зрелищем стал город, хвалившийся прежде мужами учеными и всем прочим, чем изобилуют города небед¬ные. Но в сих бедствиях, как рассудили мы, одно для нас утеше¬ние — оплакать свои страдания пред твоей кротостью и просить, чтобы ты, если можешь, подал руку помощи нашему городу, пре¬клонившему колена. А каким способом должен ты пособить делу нашему, не могу объяснить сего сам, без сомнения же, и легко изоб¬рести тебе это по своему благоразумию, и нетрудно воспользо¬ваться изобретенным по данной тебе от Бога силе.

73 (77). Без надписи (Чиновнику правителя каппадокийского Фирасия (вероятно, Елпидию) советует разделить с сим правителем труды его по случаю разделения Каппадокии на две области и надеется на скорое с ним свидание. (Писано в 371 г.))

В доброе начальство великого Фирасия наслаждались мы и тем, что часто видели прибытие к нам твоей учености. И в этом же терпим утрату, лишившись градоправителя. Но поелику однажды дарованное нам Богом пребывает постоянно и, с помощию памяти переходя от одного к другому, вселяется в душах наших, то хотя и разделены мы телесно, будем по крайней мере часто писать и сообщать друг другу, что нужно, особливо теперь, когда зима заключила с нами это кратковременное перемирие. Надеюсь же, что не оставишь ты сего дивного мужа Фирасия, признав для себя приличным участвовать с ним в подобных за¬ботах и не без разума воспользовавшись случаем, который до¬ставляет возможность и тебе видеть друзей, и им тебя. Многое и о многом имею говорить с тобою, но откладываю сие до сви¬дания, почитая небезопасным подобные вещи поверять письму.

74 (78). Без надписи (Просит исходатайствовать у правителя Каппадокии, чтобы Елпидий был оставлен на службе в сей области. (Писано в 371 г.))

Небезызвестно мне доброе твое усердие к достопочтеннейшему товарищу моему Елпидию, потому что, по обычному своему благоразумию, доставил ты градоправителю случай оказать че-ловеколюбие. Поэтому теперь письмом сим прошу тебя довер¬шить эту милость и напомнить градоправителю, чтобы надлежа¬щим предписанием утвердил начальником в нашем отечестве этого человека, на котором лежала вся почти забота о делах об¬щественных. Почему можешь представить градоправителю мно¬го благовидных предлогов, по которым необходимо прикажет ему остаться в нашем отечестве. А в каком положении здешние дела и сколько способен к делам этот человек — о сем, конечно, не по¬требуешь сведений от меня, потому что сам, по своему благоразу¬мию и мудрости, сие знаешь.

77 (81). К Иннокентию, епископу (Отрекаясь по смерти Иннокентия принять на себя попечение о Церкви его, предлагает ему в преемники одного пресвитера и обещает прислать его вместо другого, которого просил сам Иннокентий. (Писано в 372 г.))

Сколько рад я был, получив письмо любви твоей, столько же опечалился, что наложил ты на меня бремя заботы, превышаю¬щей силы мои. Ибо как буду в состоянии из такого отдаления с успехом распорядиться таким множеством дел? Пока Церковь имеет еще вас, она покоится как на собственных своих опорах. А если Господь строит что-нибудь о вашей жизни, то кого равночестного вам здесь могу послать для попечения о братии? Чего требовал ты в письме, это дело прекрасное и благоразумное: желаешь при жизни знать, кто будет по тебе управлять избранным стадом Господним; и блаженный Моисей желал знать это и уз¬нал. Но поелику город велик и знатен и труд твой пресловут у многих, времена же трудные; по причине непрестанных бурь и волнений, воздвигающихся на Церковь, потребен кормчий силь¬ный то почел я небезопасным для души своей распорядиться сим делом неосмотрительно, особливо припоминая писанное тобою, что станешь против меня пред Господом и будешь судиться со мною за нерадение о Церквах. Итак, чтобы не вступить с тобою в суд, а лучше найти в тебе сообщника к оправданию моему пред Хрис¬том, обозрев весь сонм городских пресвитеров, избрал я честней¬ший сосуд, воспитанника блаженного Гермогена, который на Вели¬ком Соборе написал великое и непререкаемое исповедание веры, много уже лет пресвитерствующего в Церкви, постоянного нра¬вом, сведущего в церковных правилах, строгого в вере, доныне пребывающего в воздержании и подвижничестве, хотя непрерыв¬ность суровой его жизни измождила уже тело его; человека бед¬ного, у которого нет никаких прибытков в этом мире, почему и хлеба не имеет в достатке, но трудами рук, вместе с братиями, с ним живущими, добывает пропитание. Его-то решаюсь послать. Итак, если нужен тебе такой человек, а не другой кто моложе летами и годный только для одного — чтобы послать куда и ис¬править житейские потребы, то благоволи скорее написать при пер¬ом случае, чтобы выслал я к тебе сего мужа, подлинно Божия из¬бранника, способного к делу, почтенного для собеседующих с ним и с кротостию вразумляющего противомыслящих. Я мог бы по¬слать его и теперь. Но поелику сам ты предварительно требовал Себе человека, хотя в других отношениях прекрасного и мне лю¬безного, но в сравнении с упомянутым теперь мужем во многом недостаточного, то рассудил я открыть тебе свою мысль, чтобы если нужен тебе такой человек, или прислал ты кого из братий взять его с собою около поста, или написал ко мне, когда некому у тебя принять на себя труд совершить к нам путешествие.

79 (83). К чиновнику, облагающему податями (Просит его облегчить бедствия Каппадокии и уменьшить подати с име¬ния одного друга в окрестностях Хаманины. (Писано в 372 г.))

Очень непродолжительно было у меня знакомство и личное свидание с твоим благородием, но немало и немаловажно, что знаю о тебе по слуху, по каким сведениям в связи я со многими из лю¬дей знатных. Имею ли я и для тебя какое значение также по слухам, об этом лучше знать тебе самому; но наше о тебе мне¬ние точно таково, как сказал я. Поелику Бог позвал тебя на дело, представляющее случай показать человеколюбие и которым может быть поправлено наше отечество, совершенно втоптанное в землю, то почитаю для себя приличным напомнить твоей доброте, чтобы, в надежде воздаяния от Бога, благоволил ты явить себя милостивым и как удостоиться бессмертной памяти, так соделаться наследником вечных успокоений, облегчив скорби угнетенных.
А как и у меня есть имение в окрестностях Хаманины, то прошу позаботиться о нем, как о своем собственном. Не дивись же, если называю своим принадлежащее друзьям, научившись сверх прочих добродетелей, и дружбе и помня мудрое изречение что друг есть другой я. Итак, имение, значительное для друга, поручаю твоей досточестности, как свое собственное, и умоляю тебя, обратив внимание на затруднительное положение сего дома, дать им отраду и за прошлое время, и в будущем сделать для них приятным это жилище, теперь ненавистное и неприступное по множеству наложенных на него податей. Но постараюсь и сам, свидевшись с твоею вежливостью, переговорить обо всем совершеннее.

80 (84). К правителю области (Учтиво приветствует сего правителя Каппадокии, вероятно Илию, и вмес¬те выговаривает, что четырехлетнего внука одного старца сделал членом совета. (Писано в 372 г.))

Почти невероятно, что намереваюсь писать, однако же будет сие написано ради истины, а именно: имея сие желание, сколько возможно чаще беседовать с твоею правотою, когда открылся этот случай писать к тебе, не кинулся я на сию нечаянную прибыль, но помедлил и не пользовался случаем. Итак, странно в сем то, что прежде желал этого, а когда случилось, не принимал. Причи¬на же в том, что стыжусь подать о себе мысль, будто всякий раз пишу не чисто из дружбы, но удовлетворяя какой-нибудь нужде. Но и то пришло мне на мысль (а желаю, чтобы и ты, рассудив это, не думал уже, будто вступаю с тобою в собеседование более из выгод, нежели из дружбы): разговор с начальниками должен иметь какое-нибудь отличие от разговора с людьми частными. Неодинаково надобно вести слово и с врачом, и с первым встреч¬ным, с начальником и с человеком частным, но должно употреб¬лять старание, чтобы воспользоваться чем-либо для себя от искусства первого и от власти другого. Поэтому как за теми, кто на солнце, непременно следует тень, хотя бы и не желали того сами, так и беседа с начальниками сопровождается, как придаточной какой выгодой, вспомоществованием людям стражду-щим. Итак, первою причиною письма пусть будет самое привет¬ствие твоему великодушию; это надо почесть добрым содержа¬нием письма, хотя бы не было никакого иного предлога писать. И таково мое приветствие тебе, превосходнейший: да будешь храним ты для целого света, восходя от одной начальственной должности к другой и благодетельно покровительствуя то тем, то другим! Такое благожелание для меня обратилось уже в при¬вычку, а обязаны им тебе и те, которые, хотя несколько, испыты¬вали твои начальственные доблести.
Вслед же за благожеланием приими и просьбу об этом жал¬ком старце, которого и царская грамота освободила от обществен¬ных должностей, лучше же сказать, которому еще прежде царя сама природа дала необходимое освобождение от дел. Но ты и сам подтвердил оказанную свыше милость из уважения к приро¬де, и, как мне кажется, по предусмотрительности о благе народ¬ном, чтобы человеком, который по летам выживает уже из ума, не было подвергнуто опасности общее дело. Но для чего же ты, чуд¬ный, другим путем, сам того не замечая, опять выводишь его на среду? Ибо внуку его, которому нет еще и четырех лет от рожде¬ния, приказав участвовать в советодательном собрании, что иное Делаешь, как не старца опять в лице внука снова вводишь в дела общественные? Но теперь прошу тебя умилосердиться над тем и Другим возрастом и обоих уволить из жалости, приличной тому и Другому. Ибо один не видал и не знал родителей, но чужими Руками введен в сию жизнь, еще в пеленах оставшись сиротою без отца и матери, а другой столько времени сохраняется для жиз¬ни, что ни один род несчастий не миновал его: он видел преждевременную смерть сына, видел дом, оставшийся без наследников, и теперь, если самим тобою не будет придумано что-либо, достойное твоего человеколюбия, увидит, что и эта отрада в бесчадии обратилась для него в источник тысячи бедствий, потому что мало летний ни в советники включен не будет, ни податей собирать не станет, ни воинам заготовлять жизненные припасы, не по необхо¬димости опять покроется стыдом седина бедного старца. Итак окажи милость, согласную с законами и сообразную с природой повелев одному быть в покое до мужеского возраста, а другому на одре ожидать смерти. А непрерывностию дел и настоятельностию нужды пусть оговариваются другие. Ибо не в твоем нраве — или оставлять без внимания несчастных, или не оказы¬вать уважения законам, или не делать снисхождения просящим друзьям, хотя бы люди завалили тебя делами.

82 (86). К правителю области (Просит, чтобы пресвитеру Дорофею возвратили хлебный запас те самые, кто расхитили его. (Писано в 372 г.))

Знаю, что у твоей досточестности самая великая и первая за¬бота — всеми мерами удовлетворять правосудию, а вторая — благодетельствовать друзьям и защищать прибегающих под по¬кровительство твоего высокого ума. В настоящем случае все это стеклось вместе. Дело, о котором приношу просьбу, и справедли¬во, и приятно мне, которого удостоил ты считать в числе друзей своих, и нельзя в нем отказать призывающим твердость твою на помощь в том, что они претерпели. Хлебный запас, какой был Для необходимого поддержания жизни у возлюбленнейшего бра¬та Дорофея, расхитили некоторые из имеющих в руках своих прав¬ление общественными делами в Вирисах, дошедши до сего наси¬лия или сами собою, или по внушению других. Впрочем, ни в коем случае поступок их неизвинителен. Кто меньше делает неспра¬ведливости — тот ли, кто сам в себе худ или кто услуживает злобе других? Для потерпевших обиду вред одинаков. Прошу, чтоб Дорофей получил с тех, кем отнято, и чтобы им не дозволено было на других слагать вину дерзкого поступка. А в какой мере важно избежать нужды от недостатка в пропитании, в такой и мы оценим милость твоего высокородия, если благоволишь оказать ее.

83 (87). Без надписи (Ходатайствует о том же деле)

Удивительно мне, как при твоем посредстве осмелились так худо поступить с пресвитером, что расхитили у него единственное какое имел он, пособие к пропитанию. И что всего хуже — отва-жившиеся на сие вину сделанного ими слагают на тебя, которому надлежало не дозволять подобных дел, а, напротив того, всеми силами препятствовать, чтобы, если только можно, ни с кем так не поступали, в противном же случае по крайней мере с пресви¬терами и с теми из них, которые с нами единодушны и идут тем же путем благочестия. Поэтому, если заботишься сколько-ни¬будь о нашем спокойствии, постарайся скорее поправить сделан¬ное. Ибо с Божией помощью можешь и это, и еще большее этого сделать, если захочешь. Писал я и к начальнику отечественного города, чтобы, если сами собою не захотят сделать справедливос¬ти, то принудили их к этому, побудив судебным порядком.

84 (88). Без надписи (Просит отсрочить взнос сборных с города денег или отослать до време-ни в казнохранилище неполное их количество. (Писано в 372 г.))

Досточестность твоя более всякого знает затруднительность в сборе запасного золота (взнос на отделение воинов). У нас нет еще другого свидетеля на¬шей бедности, подобного тебе, который по великому человеколю¬бию был к нам сострадателен, доселе поступал по возможности снисходительно и из кроткого состояния нравов своих никогда не был выводим боязнию высших властей. Итак, поелику нам из всего количества остается еще внести несколько золота, и это нужно собирать складчиною, к которой пригласили весь город, то просим твою снисходительность продолжить нам несколько срок, чтобы дать о сем знать и живущим вне града; ибо, как и сам ты знаешь, многие из состоящих в окладе живут по селам. Поэтому, если возможно отослать деньги без такого числа литр, сколько нам осталось внести, то просим тебя сделать это, а остальное будет послано впоследствии. Если же совершенно необходимо выслать в казнохранилище все вдруг, то, о чем я просил вначале, положи нам более продолжительный срок.

92 (96). К Софронию, магистру (Изображает, какую потерю понесла Каппадокия в лице отнятого у нее по клеветам правителя (вероятно, Илии), и просит Софрония предста¬вить его царю и защитить пред ним. (Писано в 372 г.))

Кто так любит отечество, как ты, который наравне с родите¬лями почитаешь изведшую тебя на свет и воспитавшую родину, желаешь благ и вообще всему городу, и в частности каждому, даже не только желаешь, но подтверждаешь свои благожелания соб¬ственными делами? Ибо ты, с Божиею помощью, можешь делать подобные дела и, о, если бы при такой своей доброте мог и как можно долее делать их! Впрочем, и при тебе отечество наше бо¬гатело только во сне. Попечение о нем вверено было человеку, которому, как говорят знающие, что было у нас в старину, доселе не бывало другого равного начальника. Но у него вскоре отнят этот человек по навету людей, которые благородный и нельстивый нрав сего мужа обратили в повод к вражде на него и сло¬жили клеветы, не допустив сего до слуха твоего совершенства. Потому все мы вообще сетуем, лишившись начальника, который один мог восстановить наш город, преклонивший уже колена был истинным стражем правды, был доступен обиженным, страшен преступникам закона, равно и бедным, и богатым, и, что всего важнее, возвратил христианству древнюю честь его. А то, что был он самый неподкупный из известных нам людей и в угодность кому-либо не делал ничего вопреки справедливости, прехожу мол¬чанием как самое малое между прочими его доблестями.
Правда, что свидетельствую об этом, пропустив надлежащее время, утешая сам себя, как поющий про одного себя, и не при¬нося никакой пользы делу. Впрочем, небесполезно и сие, что в великой душе твоей останется памятование о сем человеке, и во¬зымеешь к нему благодарность как к благодетелю твоего оте¬чества, и если кто из раздражающихся тем, что его не предпочли справедливости, станет нападать на него, ты заступишься и за¬щитишь, для всякого сделав явным, что почитаешь для себя этого человека своим, достаточною причиною к таковому признанию полагая доброе о нем свидетельство и действительный опыт, пре¬вышающий собою меру времени; потому что, чего бы не сделал другой во многие годы, то совершено им в короткое время. А достаточная для нас милость и достаточное утешение в постиг¬шем нас — если представишь его царю и разрушишь возведен¬ные на него клеветы. Воображай, что все отечество говорит тебе это одним моим голосом, а таково общее всех желание, чтобы этот человек, при содействии твоего совершенства, остался в делах своих небезуспешным.

100 (104). К Модесту, ипарху (Поелику при новой переписи церковнослужителей в Каппадокии обло¬жили податями, то просит Модеста освободить их от податей, предоставив сие собственному распоряжению епископа. (Писано в 372 г.))

Это одно — писать к такому человеку, хотя бы не было ника¬кого другого предлога, само по себе, для способного чувствовать весьма уже великая честь, потому что беседы с мужами, которые много превосходят прочих, доставляют весьма великую знамени¬тость удостоившимся сих бесед. Но мне необходимо вступить в сношение с твоим высоким умом, потому что нахожусь в страхе за Целое отечество. Прошу принять это с кротостию, как сооб¬разно с твоим нравом, и подать руку помощи моему отечеству, преклонившему уже колена. А дело, о котором прошу, такого рода.
Освященных Богу нашему пресвитеров и диаконов старая Перепись не обложила податьми. Но те, которые производят пе¬репись ныне, поелику не получили предписания от твоей высокой власти, и их внесли в перепись, за исключением разве некоторых, по самим летам своим имевших право на освобождение. Потому просим оставить нам этот памятник своего благодеяния, чтобы на все предбудущее время сохранилась у нас добрая о тебе па мять, и по древнему закону обложения податьми уступить нам священнослужителей. Освобождение же от податей просим сде¬лать не лицам, теперь находящимся в священном чине (в таком случае милость сия перейдет к их наследникам, которые, без со¬мнения, не все непременно будут достойны священства), но по образцу, наблюдаемому в свободной переписи, допустить некото¬рую общую уступку клириков, чтобы управляющие Церквами могли освобождать от налогов всех, когда бы то ни было служа¬щих. Это и твоему высокородию соблюдет бессмертную славу добрых дел, и царскому дому приуготовит многих молитвенников, да и самому государству принесет великую пользу, потому что утешение сие — свободу от податей — доставляем не клирикам собственно, но людям, непрестанно угнетаемым, а это и по доброй воле делаем, как можно видеть всякому желающему.

104 (108). К попечителю наследников Иулитты (Убеждает сего притеснителя Иулитты вспомнить данное им обещание. (Писано в 372 г.))

С удивлением услышал я, что ты, забыв добрые и приличные щедроте твоей обещания свои, приступаешь теперь к этой сестре с самым сильным и неотступным требованием. Не знаю, что и заключить из рассказываемого о тебе. Известна мне великая твоя щедрость, по свидетельству изведавших тебя; помню также и обещания твои, какие дал ты при мне и при этом человеке, уве¬ряя, что, хотя пишешь короткий срок, однако же даешь больше времени, потому что намерен соображаться с необходимостию дела и иметь снисхождение к вдове, которая принуждена вдруг выпу¬стить из дому такое количество денег. Посему не могу понять, что за причина, по которой произошла такая перемена. Но какова бы она ни была, прошу тебя, помня твою щедрость и имея пред очами Господа, вознаграждающего благие изволения, дать время, какое обещал потерпеть вначале, чтобы, продав свои вещи, могла она заплатить долг. Ясно же помню и то, что обещал ты, как скоро получишь по условию золото, передать упомянутой выше вдове все договорные бумаги — как составленные при градона-чальниках, так писанные частным образом. Поэтому прошу тебя: и меня уважь, и себе приобрети от Господа великое благослове¬ние, вспомнив свои обещания, зная, что и ты человек, сам должен ожидать времени, когда нужна тебе будет Божия помощь, кото¬рую заградишь для себя настоящею своею жестокостию. На¬против того, обрати на себя щедроты Божий, показав доброту и все снисхождение к бедствующим.


105 (109). К Елладию, сотоварищу ипарха (По делу той же вдовы Иулитты с попечителем ее наследников. (Писано в 372 г.))

Очень не хотелось мне беспокоить твою доброту, часто при бегая к величию вашей власти, чтобы не подать мысли, будто бы без меры упоеваюсь твоею дружбою; однако же необходимость не позволяет мне молчать. По крайней мере, сжалившись и душев¬но страдая об этой сестре, которая со мною в родстве, обременена вдовством, озабочена делом сироты сына, когда увидел уже я, что сверх силы она стеснена несносными нуждами, поспешил попро¬сить тебя, чтобы соблаговолил ты, сколько можешь, содействовать посланному ею человеку к освобождению ее от дальнейшего при¬теснения, как уже уплатившую то, что сама лично при мне обе¬щала заплатить. Ибо условие было, что если уплатит самый долг, то прощен ей будет рост. Теперь попечитель ее наследников на¬меревается взыскать и долг, и рост. Итак, поелику знаешь, что Господь признает Своими дела вдов и сирот, то потрудись упо¬требить свое старание о сем деле в надежде на мздовоздаяние нам от Самого Бога. Ибо думаю, и снисходительность досточудного ипарха, узнав, что долг уплачен, окажет сострадание к этому жалкому уже и бедному дому, коленопреклоненному и не имеющему сил противостоять нападениям, какие угрожают ему совне. Поэтому прошу: снизойди к нужде, по которой обеспокоил тебя, и помоги делу по мере сил, дарованных Христом тебе, честному и добро¬нравному, употребляющему во благо дары, тобою приятые.

106 (110). К Модесту, ипарху (Воспользовавшись дозволением писать к сему ипарху, ходатайствует за жителей горы Тавра, чтобы уменьшена была подать, какую вносят они железом. (Писано в 372 г.))

В какой мере уделяешь мне честь и свободу, по кротости свое¬го нрава благоволя снисходить и до меня, в такой же или еще и в большей мере буду в продолжение всей жизни молить Благого нашего Владыку о приращении твоей именитости. Давно желал я писать к тебе и насладиться честию, какою меня удостаиваешь, но меня удерживало уважение к высокому сану, и боялся я не подать другим мысли, что без меры упоеваюсь дарованной мне свободою. А теперь, как полученное от несрав¬ненного твоего высокородия дозволение писать к тебе, так и нужда утесненных принудили меня осмелиться. Итак, если у людей великих имеют какую-нибудь силу прошения и людей малых, снизойди, чудный муж, на мою просьбу, своим челове¬колюбивым мановением дай избавление жалким поселянам и прикажи, чтобы с жителей богатого железом Тавра собираемая железом подать сделалась сносною и они не вдруг были по¬давлены, но могли долго служить государственным пользам, о чем, как уверен я, всего более заботится твое достойное удивле¬ния человеколюбие.

107 (111). К Модесту, ипарху (Ходатайствует за друга, на которого принесены жалобы и которого тре¬бует к ответу. (Писано в 372 г.))

В другое время не отважился бы я беспокоить твое высо¬кородие, умея и себе самому знать меру, и признавать над собою власти. Но поелику увидел, что друг в опасном положении, бу¬дучи позван к ответу, то осмелился ему дать это письмо, чтобы, представив его вместо прошения, нашел сколько-нибудь к себе человеколюбия. Без сомнения же, хотя и я не стою никакого внимания, однако же достаточно иметь самое посредственное достоинство, чтобы убедить человеколюбивейшего из ипархов — и ко мне оказать снисхождение, и этого человека, если ни в чем не погрешил он, спасти ради самой истины, а если и погрешил, простить ради меня, который просил за него. А каковы здешние дела, об этом кто знает лучше тебя, который видишь, что есть в каждом негодного, и всем управляешь с чудною преду¬смотрительностью?

108 (112). К военачальнику Андронику (Ходатайствует за одного близкого к себе человека, именем Домитиана который за проступок свой пред Андроником несет то наказание, что живет в страхе и бесславии; и убеждает Андроника не увеличивать сего наказания. (Писано в 372 г.))

Если бы таково было телесное мое состояние, что мог бы я удобно выдержать путешествие и перенести зимние неприятности то не стал бы писать, но сам пошел бы к твоему великодушию двух ради причин: и чтобы уплатить давний долг обещания (ибо знаю, что, дав слово быть в Севастии и насладиться твоим совер¬шенством, хотя и приходил я туда, но не имел свидания с тобою, прибыв немного после твоей правоты), и, во-вторых, чтобы самим собою заменить посольство, которое медлил доселе отправлять к тебе, признавая себя малым для того, чтобы получить такую ми¬лость, а вместе рассуждая, что ни начальника, ни частного челове¬ка, если предлагаешь о чем в письме, не уверишь в этом так, как можно уверить, говоря с ним лично; причем нетрудно иное оправ¬дать, об ином попросить, а в ином вымолить снисхождение, меж¬ду тем как трудно достигнуть сего письмом. Итак, взамен всего этого поставив одно — тебя, божественная глава, и то, что до¬вольно сказать тебе мысль, какую имею о деле, прочее же допол¬нишь уже от себя,— без замедления приступаю к исполнению.
Но видишь, какой делаю круг, замедляя и отклоняя от тебя объяснение причины, по какой веду с тобою слово. Этот Домитиан издавна близок ко мне еще по родителям и потому ничем не разнится от брата. Ибо почему не сказать правды? Но, узнав при¬чину, по которой потерпел он это, сознался я, что стоил он, чтобы так потерпеть. Ибо пусть не избегает наказания ни один из посту¬пившихся против твоей доблести в чем-либо малом или великом. Впрочем, видя, что живет он в страхе и бесславии и что от твоего приговора зависит его спасение, почел я достаточным для него сие наказание и прошу тебя посудить о нем великодушно и вместе человеколюбиво. Ибо взять в свои руки тех, которые противятся, свойственно человеку мужественному и в прямом смысле начальнику, но быть благосклонным и кротким к тем, которые покорены, свойственно человеку, превосходящему всех высотою благоразумия и кротостию. Поэтому в твоей воле — над одним и тем же человеком показать свой великий дух, чем тебе угодно, и отмщением, и спасением его. Домитиану достаточна и эта мера наказания — страх ожидаемого и сознание того, что терпит он по достоинству. И к этому прошу не присовокуплять новых ему наказаний.
Рассуди и следующее: и прежде нас бывали многие полными господами над обидевшими их, но ни одно слово не перешло о них к потомству; а которые превзошли любомудрием многих и отложили гнев свой, о тех всем временам передается бессмерт¬ная память. Пусть же присовокуплено будет и это к повествова¬нию о тебе! Нам, которые желаем прославить дела твои, дай воз¬можность превзойти примеры человеколюбия, прославленные в древности. Так сказывают, что и Крез отложил гнев на сыно-убийцу, который сам себя выдал на казнь, и великий Кир сде¬лался другом этому самому Крезу после победы над ним. К ним причислим и тебя и, сколько есть сил, провозгласим это, если толь¬ко не признают нас слишком малыми провозвестниками доблес¬тей такого мужа.
Но сверх всего необходимо сказать и то, что, когда наказыва¬ем сделавших какую бы то ни было несправедливость, тогда име¬ем в виду не то, что уже сделано (ибо каким бы способом сде¬ланное стало несделанным?), но то, чтобы или сами сделавшие несправедливость вперед стали лучшими, или для других послужили примером целомудрия. И никто не скажет, чтоб в настоя¬щем случае не имело места то и другое, ибо и сам Домитиан будет помнить о сем даже по смерти, и другие, думаю, смотря на него, готовы умереть от страха. Почему, прибавив что-нибудь к наказанию, подадим о себе мысль, что удовлетворяем собствен ному своему гневу; а я готов утверждать, что в рассуждении тебя трудно и представить, чтобы это могло быть справедливым; и ничто не заставило бы меня выговорить такое слово, если бы не примечал, что больше милости получает тот, кто оказывает милость, нежели тот, кто принимает ее. Ибо не для малого числа людей сделается очевидным великодушие твоего нрава. Все каппадокияне проникают в будущее, и я желал бы, чтобы к прочим добрым качествам, какие в тебе есть, причислено было и это.
Но медлю окончанием письма, рассуждая, что мне же прине¬сет ущерб недоговоренное мною. Впрочем, присовокуплю одно то, что Домитиан, имея письма многих, за него ходатайствующих, всем предпочел мое письмо, не знаю, из чего заключив, что имею неко¬торое значение у твоего совершенства. Поэтому чтобы и ему не обмануться в надеждах, какие имел на меня, и мне было чем похвалиться пред здешними, соблаговоли, несравненный владыка, склониться на прошение. Без сомнения же, не хуже кого-либо из любомудрствовавших доселе рассуждаешь ты о делах человечес¬ких и знаешь, какое прекрасное сокровище предуготовляет себе, кто помогает всякому нуждающемуся.


137 (142). К сборщику общественных денег при областных правителях (Просит сего чиновника освободить от общественных повинностей бога¬дельни. (Писано в 373 г.))

На Собор блаженного мученика Евпсихия собрал я всех бра¬тии наших хорепископов, чтобы сделать их известными твоей досточестности. Но поелику ты не был, то необходимо стало пред¬ставить их твоему совершенству при письмах. Итак, потрудись узнать сего брата, который по страху Божию заслуживает дове¬рие твоего благоразумия. А что доносит твоему благому изволе¬нию по делу бедных, соблаговоли и ему поверить, как говорящему правду, и утесненным оказать возможное вспомоществование. Без сомнения же, соблаговолишь посетить и богадельню подведом¬ственного ему округа и вовсе освободить ее от налогов. Это угодно уже и твоему товарищу, то есть чтобы небольшое достояние бед¬ных оставить свободным от общественных повинностей.

138 (143). К другому сборщику общественных денег (Просит о вспоможении бедным. (Писано в 373 г.))

Если бы самому мне можно было прийти к твоей досточестности, то, без сомнения, лично донес бы тебе, о чем намерен, и за¬ступился бы за утесненных. Но поелику отвлекают меня и телесная немощь, и недосуги по делам, то вместо себя представляю тебе этого брата хорепископа, чтобы ты, искренно вняв ему, употребил его себе в советники, потому что он способен посоветовать в делах правдолюбиво и разумно. Ибо когда соблаговолишь увидеть состоящую под смотрением его богадельню (а я лишь уверен, что взглянешь на нее и не пройдешь мимо, потому что ты не несведущ в сем деле, но, как пересказывал мне некто, и сам в Амасии содержишь, чем Господь тебе послал); итак, когда уви¬дишь эту богадельню, снабди ее всем потребным. Ибо товарищ твой обещал уже мне оказать некоторое человеколюбие к бога¬дельням. Говорю же сие не для того, чтобы ты подражал кому другому (ибо тебе в добрых делах свойственно самому быть ру¬ководителем других), но чтобы знать тебе, что в рассуждении того же самого послушались меня другие.

139 (144). К одному из начальников (Такой же льготы просит, как и в двух предыдущих письмах. (Писано в 373 г.))

Без сомнения, знаешь ты сего человека вследствие свидания с ним в городе; впрочем, представляю его тебе, одобряя и в письме, что во многом при твоих занятиях будет полезен для тебя как человек, способный разумно и осмотрительно представить, что надобно делать. А о чем говорил ты мне на ухо, это теперь вре¬мя исполнить въявь, как скоро упомянутый выше брат изобразит тебе дело о бедных.

142 (147). К Авургию (Просит вступиться в положение Максима, который был правителем Каппадокии и потом лишен всего, ничем не заслужив такого бедствия. (Писано в 373 г.))

Доселе почитал я басней написанное Омиром, когда читал вто¬рую часть его творения, в которой пересказывает бедствия Одис¬сея. Но что казалось дотоле баснословным и невероятным, научи¬ло меня признавать это весьма вероятным странные похождения превосходнейшего во всем Максима. И Максим был правителем немаловажного народа, подобно как Одиссей вождем кефаллинян. И тот, везя с собой много денег, возвратился нагим; и этого бед¬ствие довело до того, что был он в опасности явиться домой в чужом рубище. И подвергся этому, раздражив, может быть, про¬тив себя лестригонов и встретившись со Скиллой, которая в жен¬ском образе имеет бесчеловечие и свирепость пса. Итак, поелику едва мог он спастись от этой неизбежной волны, то чрез меня просит тебя: благоволи уважить общую природу и, поскорбев о незаслу¬женных бедствиях, не оставь в молчании случившегося с ним, но доведи сие до сведения людей сильных, чтобы прежде всего ока¬зано ему было пособие к отражению замышленного нападения; а если сего не будет сделано, то разглашено было намерение надру¬гавшегося над ним. Для обиженного достаточное утешение и одно обнаружение лукавства злоумышляющих на него.

143 (148). К Траяну (Описывает бедствия, постигшие Максима, и просит ему покровительства в суде. (Писано в 373 г.))

Утесненным приносит великое утешение, если имеют возможность оплакать свои бедствия, и особливо когда встречают людей, которые по правоте своих нравов могут оказать сострадание скорбящим. Почему и почтеннейший брат Максим, бывший начальником в нашем отечестве, претерпев, чего не терпел еще никто из людей, лишившись своего имущества, какое было после отца и какое собрано прежними трудами, и во время скитаний своих туда и сюда испытав тысячи телесных лишении, не спасши от поругания и самих прав гражданства, для поддержания которых люди свободные не щадят никакого труда, много жаловался мне на постигшие его бедствия и чрез меня пожелал в краткости сообщить и тебе илиаду своих злоключений. Поелику же не мог я другим образом уменьшить сколько-нибудь его несчастий, то с готовностью предложил ему эту милость, то есть из многого, что слышал от него, пере¬сказать твоей чинности немногое, потому что и сам он, как показа¬лось мне, стыдился подробно описывать свои приключения. Ибо что было с ним, то доказывает, что обидевший его человек — злой, а вместе и потерпевшего обиду представляет человеком действи¬тельно весьма жалким, потому что это самое — впасть в попущен¬ные Богом несчастия, по-видимому, служит некоторым доказатель-ством, что человек предан сим страданиям. Но достаточным будет для него утешением в постигшем его горе, если воззришь на него благосклонным оком и прострешь даже и до него ту преизобильную милость, которой не могут истощить все, ею пользующиеся (разумею милость твоей снисходительности). А что и в судах твое влияние будет для него великим пособием к тому, чтоб одержать верх, в этом все мы твердо уверены. Всех же более уверен он сам, испросивший у меня письмо, от которого надеется себе пользы; и я желал бы увидеть, что он вместе с другими, как только может, ве¬легласно восхвалит твою степенность.

144 (149). К Траяну (Снова просит покровительства Максиму, потому что после бедствии, кото¬рые Траян поверял собственными глазами, Максим претерпел новые ужас¬нейшие притеснения от того, кому он отдан во власть. (Писано в 373 г.))

Сам ты поверял своими глазами злострадание Максима, человека прежде знаменитого, а теперь из всех самого жалкого, бывшего начальником в нашем отечестве. Лучше бы ему никогда не начальствовать! Ибо многие, думаю, станут бегать начальствования над народами, если должность правителя будет иметь такой конец. Поэтому нужно ли все, что я видел и что слышал, подробно пересказывать человеку, который по великой остроте ума способен по немногим поступкам угадывать и остальное?  Впрочем, и пересказав это, может быть, не покажусь для тебя дошедшим до излишества, потому что, кроме многих и ужасных дерзостей, какие вытерпел он до твоего прибытия, то, что было с ним после, заставляет предшествовавшее почитать еще делом человеколю¬бия. Так много обид, убытка и мучений самому телу заключало в себе то, что впоследствии придумано против него человеком, у которого он во власти. И теперь приходит к нам под прикрытием воинов, чтобы довершить здесь остаток своих бедствий, если толь¬ко ты не соблаговолишь прикрыть угнетенного своей мощной ру¬кой. Почему, хотя знаю, что вдаюсь в излишество, твою доброту убеждая к человеколюбию, однако же, поелику хочу стать полез¬ным для сего человека, умоляю твое велелепие к врожденной в тебе ревности о благе присовокупить нечто и ради меня, чтобы ясно увидел он пользу моего о нем ходатайства.


170 (177). К Софронию, магистру (Ходатайствует за Евсевия, который по клевете подпал суду. (Писано в 374 г.))

Нелегко перечислить всех, для меня облагодетельствованных твоим великодушием: так многим (знаю это сам в себе) сделано добро высокою твоею рукою, которую Господь даровал мне по¬мощницею во времена важные. Но более всех имеет прав на твое великодушие почтеннейший брат Евсевий, которого теперь пред¬ставляю при письме своем; он подпал нелепой клевете, и одна твоя прямота может рассеять ее. Почему прошу и в дар справед¬ливости, и из снисхождения к человечеству, и для продолжения ко мне обычных милостей — замени собою для этого человека всех и заступись за него вместе с правдою, потому что немалой ему помощию служит справедливость дела, которую было бы весьма легко доказать ясно и неопровержимо, если бы не вредило сему настоящее время.

171 (178). К Авургию (Ходатайствует за того же Евсевия. (Писано в 374 г.))

Знаю, что неоднократно за многих ходатайствовал я пред твоею досточестностию и в довольной мере был полезен утесненным в это самое важное время. Впрочем, не знаю, чтобы прежде всего к твоей чинности посылал кого и для меня более дорогого, и подвергающегося большей опасности, чем возлюбленный сын Евсевий, который теперь вручает тебе от меня это письмо. В какое запутан он дело, о том сам расскажет твоей чинности, если только найдет удобное время. А что должно быть сказано мною, состоит в следующем: не надобно подвергать сего человека истязаниям, и поелику открыты многие виновники весьма тяжких преступлений, то и его заставлять нести на себе подозрение, падающее на многих; но должно произвести суд и в следствии о нем обратить внимание на его жизнь. Ибо таким образом и кле¬вета легко сделается явною, и этот человек, нашедши себе самую справедливую защиту, будет всегдашним провозвестником бла¬годеяний твоей снисходительности.

172 (179). К Аринфею (Поручает его покровительству человека, имеющего дело в суде и окле¬ветанного. (Писано в 374 г.))

Благородство твоего происхождения и общительность со все¬ми показывают нам, что ты человеколюбив и друг свободы. По¬чему смело прошу о человеке, который знатен по древнему своему роду и предкам, а еще более достоин почтения и уважения сам в себе по врожденной ему кротости нравов; почему по просьбе моей заступись за него, имеющего хлопоты по делу в суде, которое по своей справедливости не стоит труда, но опасно по тяжкой кле¬вете. Ибо много послужит к его спасению, если благоволишь сказать за него человеколюбивое слово, чем прежде всего воз¬дашь должное справедливости, а потом и нам, избранным друзьям своим, и сим окажешь обычную честь и милость.

173 (180). К Софронию, магистру, за Евмафия (Ходатайствует за сего Евмафия, человека благородного и ученого, но под¬вергшегося какому-то несчастию. (Писано в 374 г.))

Встретив человека, достойного уважения, в несносных обстоя¬тельствах, страдал я душевно. Да и как, будучи человеком, не соболезновать о человеке благородном, который безвинно запутан в дела? И, рассуждая сам с собою, как могу быть ему полезным, нашел я один только способ разрешить затруднение, в каком он находится, а именно — сделать его известным твоей чинности. Итак, твое уже дело — довершить остальное, то есть и к нему показать свое усердие, какое, в чем я свидетель, показал ты ко многим. Дело же узнаешь из просьбы, какая подана им к царям и которую прошу тебя взять на свои руки и содействовать этому человеку по возможности. Ибо сделаешь милость христианину, человеку благородному и достойному уважения за многую ученость. А если присовокуплю, что оказанное ему благодеяние и я приму за большую милость, то, хотя в других отношениях и неве¬ликого стою уважения, но, поелику твоей степенности всегда угод¬но оказывать ко мне внимание, без сомнения, немалым для тебя покажется доставить и мне удовольствие.

217 (225). К Димосфену, от лица Церкви (Просит за Григория Нисского, которого Димосфен по клевете Филохара велел взять и представить к себе и который по болезни замедлил на дороге; объясняет, что если дело идет о растрате денег, то должны отве¬чать в сем экономы, а если о постановлении Григория епископом, то не он подлежит ответственности, а рукоположившие его; просит не влачить их в чужую сторону и не сводить с епископами, с которыми не прекра¬щено еще разногласие. (Писано в 375 г.))

Великую благодарность Богу и пекущимся о нас царям при¬носим всякий раз, как скоро видим, что начальство в отечестве нашем поверяется, во-первых, христианину, а во-вторых, человеку прямому по нравам и точному блюстителю законов, по которым управляются дела человеческие. Преимущественно же по случаю твоего прибытия исповедали мы сию благодарность и Богу, и царю боголюбивому. Но, узнав, что некоторые враги мира намерены обеспокоить твое почтенное судилище жалобой на нас, ожидали мы, что будем позваны твоим высоким умом для изведания от нас истины, если только великое твое благоразумие согласится присвоить себе исследование дел церковных. Но поелику суд на нас не обращал внимания, между тем власть твоя побужденная злословием Филохара, дала приказ взять брата и сослужителя нашего Григория, который и послушался сего приказа (да и мог ли не послушаться?), но, страдая колотьем и вместе по причине чувствуемого им озноба, что обыкновенно бывает при боли в почках, вынужден был, при неумолимом охранении его воинами, и для попечения о теле, и для утоления нестерпимой боли велеть себя перенести в одно спокойное место, то по сей причине все мы пришли просить твою великость — не гневаться на замедление его появления к тебе, потому что ни обществен¬ные дела от нашей медлительности не стали сколько-нибудь хуже ни церковным делам не причинено сим вреда.
Но если дело идет о деньгах, будто бы растраченных, то есть там хранители церковных денег, готовые дать ответ всякому, кто потребует, и обнаружить клевету осмелившихся довести сие до твоего внимательного слуха. Ибо они не затруднятся из самих писем блаженного епископа сделать истину явною для ищущих сего. Если же требует исследования что-нибудь другое, касаю¬щееся церковных правил, и твой высокий ум согласен принять на себя труд и выслушать, и рассудить сие, то все мы должны при этом быть, потому что если не соблюдены церковные правила, то виновны рукоположившие, а не тот, кто по совершенной необхо¬димости вынужден принять на себя служение.
Почему просим тебя выслушать нас в отечестве, а не влачить в чужую сторону и не доводить до необходимости встречаться с епископами, с которыми у нас не решены еще некоторые церковные вопросы. А вместе просим пощадить нашу старость и не мощь. Ибо, по изволению Божию, самим опытом дознаешь, что в поставлении епископа не оставлено ни одного церковного правила — и важного, и маловажного. Итак, желаем в твое правление установить единомыслие и мир с нашими братиями, а без этого тяжело для нас и свидание с ними, потому что многие из простых людей терпят вред от взаимного нашего раздора.


241 (249). Без надписи (Препровождает одного человека, избравшего жизнь с людьми, боящими¬ся Бога. (Писано в 376 г.))

Разделяю радость брата, который избавился от здешних мя¬тежей и достиг до твоего благоговения. Ибо избрал он для себя доброе напутие к грядущему веку — доброе житие с боящимися Господа. Передаю его твоей досточестности и через него прошу тебя помолиться о моей бедственной жизни, чтобы, избавившись от сих искушений, начать мне работать Господу по Евангелию.


265 (273). Без надписи (Просит об Ире, человеке, от которого видел уже много доброго. (Писано под конец жизни Василиевой))

Совершенно уверенный, что досточестность твоя любит меня и касающееся до меня почитает собственным своим, почтеннейше¬го брата моего Иру, которого называю братом своим не по како¬му-либо знакомству с ним, но по самому совершенному дружес¬кому расположению, выше которого и быть ничего не может, пре¬доставляю твоей несравненной правоте и прошу благосклонно воззреть на него и по возможности оказать ему покровительство, в чем только будет ему потребен твой высокий ум, чтобы ко многим благотворениям, какие уже получил от тебя, мог я причислить и это благодеяние.


266 (274). К Имерию, магистру (Просит о том же Ире. (Писано в одно время с предыдущим))

Самому тебе лучше всякого известно, что дружба моя и при¬вычка к почтеннейшему брату Ире получили начало еще с дет¬ства и по благодати Божией сохранились до старости; потому-то и любовь твоего высокородия Господь даровал мне с того же времени, с которого Ира доставил нам случай взаимно узнать друг друга. Итак, поелику имеет он нужду в твоем покровитель¬стве, то прошу и умоляю тебя, как уступив давнему ко мне благо¬расположению, так вняв настоящей нужде, принять такое участие в делах его, чтобы не имел он необходимости ни в каком другом покровительстве, но возвратился ко мне, исполнив все по жела¬нию, и я ко многим благодеяниям, какие получил от тебя, мог причислить и это, в сравнении с которым не нахожу, а потому не могу и желать себе, другого важнейшего и более ко мне относя¬щегося.

267 (275). Без надписи (Просит о том же Ире. (Писано в одно время с предыдущим))

Благорасположением своим к почтеннейшему брату нашему Ире предупреждал ты мои просьбы и к нему был лучше, нежели как желал я, и по преизбытку почестей, какие оказывал ты ему, и по своему во всяком случае покровительству. Впрочем, поелику не могу оставаться в молчании о деле его, то прошу твою несравненную досточестность и из милости ко мне прибавить усердия об этом человеке и отпустить его в отечество не потерпевшим от вражеских наветов, потому что теперь не безопасен он от стрел зависти и многие замышляют возмутить покой его. Против них найдем одну несокрушимую защиту, если сам соблаговолишь по¬крыть сего человека своею рукою.


268 (276). К великому Арматию (Просит не гневаться на сына, который, оставив язычество, стал христиа¬нином, но дивиться благородству его духа, с каким служение истинному Богу поставил он выше служения богам ложным и угождения отцу. (Писано в последние годы жизни Василиевой))


Общий для всех человеков закон старших возрастом при¬знает общими для всех отцами, а собственно наш христианский закон нас, старцев, для таковых ставит в чине родителей. Потому не думай, что делаю лишнее дело и домогаюсь ненужного, когда ходатайствую пред тобою о твоем же сыне. Признаю справед¬ливым, чтобы требовал ты от него послушания во всем ином, по¬тому что и по закону естественному, и по закону гражданскому, каким управляемся, тебе подчинен он телесно. А о душе надоб¬но думать, что она, будучи от Бога, подчинена иному и Богу обя¬зана воздавать долг, предпочтительнейший всякому другому дол¬гу.  Итак, поелику нашего христианского, истинного Бога предпо¬чел он вашим богам, многим и чтимым в вещественных образах, то не гневайся на него, а лучше подивись благородству души, которая выше страха и угождения отцу поставила то, чтобы ис¬кать единения с Богом в истинном Его познании и в доброде¬тельной жизни. Пусть тронут тебя самая природа, приветливость ко всем и кротость его нрава, и ты нимало не огорчайся его поступком. Конечно же, не презришь и моей просьбы, или, лучше сказать, мною предлагаемой просьбы твоего города, который и по любви к тебе, и потому, что желает тебе всего прекрасного, представляет себе, что тебя самого видит христианином. Так об¬радовал их слух, внезапно разнесшийся в городе!


271 (279). К Модесту, ипарху (Просит его за одного тианского жителя. (Писано во время епископства))

Хотя многие будут приносить от меня письма к твоей досточестности, но по преизбытку чести, какую мне оказываешь, за¬ключаю, что множество писем не причинит никакого беспокойст¬ва твоему великодушию. Потому и брату сему охотно дал я это письмо, зная, что и он получит все желаемое, и я буду считаться у тебя в числе благодетелей, доброму твоему произволению доставляя случаи к благодеяниям. Итак, дело, по которому имеет нужду в твоем покровительстве, расскажет сам он, если удостоишь воз зреть на него благосклонным оком и подашь ему столько смелости, чтобы открыть уста пред высокою и несравненною твоею властию. А я представляю в письме свое дело, а именно, что сделанное для него почитаю собственным своим приобретением тем паче что он для этого собственно приходил ко мне из Тианы с уверенностию, что будет для него великая выгода, если вместо просьбы представит мое письмо. Почему, чтобы и он не обма¬нулся в своей надежде, и я насладился обычноючестию, и твое усердие к добрым делам было удовлетворено и в настоящем случае, прошу принять его благосклонно и включить в число са¬мых близких к тебе.

272 (280). К Модесту, ипарху (Просит об одном близком к себе человеке, которого имел вместо сына. (Писано во время епископства))

Хотя и много в том смелости, чтобы представлять такому че¬ловеку просьбы свои в письмах, однако же уважение, какое прежде ты мне оказывал, не дает в сердце моем места робости и осмели-ваюсь писать о людях, близких мне по роду и достойных уваже¬ния по честности нравов. Так, вручивший тебе это письмо мое для меня то же, что сын. И как ему нужна только одна твоя бла¬госклонность, чтобы достигнуть желаемого, то соблаговоли при¬нять письмо мое, которое вышеупомянутый представит тебе вмес¬то просьбы, и доставить ему случай пересказать о своем деле и поговорить с людьми, которые в состоянии ему содействовать, чтобы по твоему приказанию скорее получил он желаемое и мне можно было похвалиться, что по милости Божией есть у меня такой покровитель, который близких мне почитает собственными своими просителями, непосредственно к нему прибегающими.


273 (281). К Модесту, ипарху (Просит освободить Елладия от должности уравнителя податей. (Писано во время епископства))

Помню я великую честь, тобою мне оказанную, а именно, что сверх прочего подал ты мне смелость писать к твоему великородию. Поэтому пользуюсь сим даром и наслаждаюсь самою чело-веколюбивою милостию, вместе и сам увеселяясь тем, что бесе¬дую с таким мужем, и тебе доставляя случай оказывать мне честь своими ответами. Поелику просил я уже твою снисходительность о товарище моем Елладии старшине, чтобы, сняв с него долж¬ность уравнителя податей, дозволить ему заняться делами нашего отечества, и удостоился от тебя некоторого благосклонного соизво¬ления, то возобновляю ту же просьбу и прошу прислать приказ к начальнику области об избавлении его от этого беспокойного дела.


276 (284). К сборщику податей (Просит освободить монахов от податей. (Писано во время епископства))

Хотя думаю, что у досточестности твоей в рассуждении мо¬нашествующих принято какое-нибудь правило и мне не нужно просить для них особенной милости, но довольно им будет, если наряду со всеми окажется к ним человеколюбие; однако же, рас¬суждая, что и на мне лежит обязанность заботиться по возмож¬ности о таковых людях, пишу к совершенному твоему благоразу¬мию, прося освободить от податей сих давно отрекшихся от мира и умертвивших тело свое; почему и не в состоянии они оказать какую-либо пользу обществу или имуществом, или телесным слу¬жением. Ибо если живут они по обету, то нет у них ни имения, ни тела: первое расточено в пользу бедных, а последнее сокрушено постами и молитвами. Но знаю, что ведущих такую жизнь ува¬жишь ты более всякого другого и захочешь иметь их своими помощниками, чтобы своим евангельским житием умилостивили они Господа.

277 (285). Без надписи (Посылая письмо сие с управляющим церковными имениями, просит освобо¬дить последние от чрезмерных налогов. (Писано во время епископства))

Заботящийся о Церкви и имеющий на руках своих попече¬ние об имуществах есть сам вручитель тебе письма сего, возлюб¬ленный сын. Соблаговоли и дозволить ему свободно выговорить, о чем будет доносить твоей чинности, и обратить внимание на то, в чем будет уверять он, чтобы по крайней мере с нынешнего вре¬мени Церковь могла возобновиться в силах и избавиться от этой многоглавой гидры. Ибо таково имущество бедных, что всегда бу¬дем искать человека, который бы принял на себя оное, потому что Церковь более поддерживает, нежели получает какую-либо вы¬году от имений.

278 (286). К смотрителю над тюрьмами (Дает ему знать, что суд над ворами, взятыми в церкви, принадлежит епис¬копу и что сей чиновник несправедливо присвояет право задержать их. (Писано во время епископства))

Поелику при этом собрании захвачено несколько людей бес¬совестных и вопреки Господней заповеди похитивших недоро¬гие одежды у нищих, которых надлежало скорее одеть, а не раз¬девать, и хотя захватили их те, на кого возложено попечение о церковном благочинии, однако же ты думал, что задержать этих людей следовало тебе как гражданскому чиновнику, то посему отписал я к тебе, завещая, что, когда преступления делаются в церквах, тогда надлежащее исправление их предоставляется нам а судей утруждать сим не должно. Посему-то похищенные ими вещи, какие значатся в описи, у тебя находящейся и составлен ной в общем всех присутствии, велел я взять; и иные сберечь пока приидут за ними, а иные отдать явившимся, похитителей же обратить на истинный путь вразумлением и внушением Гос¬подним. И надеюсь, что во имя Божие на будущее время сде¬лаю их лучшими. Ибо чего не производят телесные наказания по приговору судилищ, в том, сколько знаем, нередко оказыва¬ются действенными страшные суды Господни. Если же угодно тебе и о сем донести комиту, то я столько полагаюсь на права свои и на правоту этого человека, что представляю тебе посту-пить, как хочешь.


295 (303). К комиту (Просит отменить побор конями, назначенный по ложному доносу)

Жители местечка *** ложным, как думаю, доносом убедили твою досточестность сделать побор конями. Почему так как дело само в себе несправедливо, а поэтому должно быть неприятно твоей досточестности и для меня огорчительно по близости моей с подвергшимися обиде, то спешу попросить твою доброту, что¬бы замышляющим обиду не попустил ты иметь успех в своих кознях.

296 (304). К Авургию (Поручает его попечению человека, о котором просил прежде)

Это тот самый, о котором прежде докладывал я тебе чрез диакона. Поелику пришел он к тебе с письмом от меня, то пусть пойдет от тебя, получив, что ему желательно.

297 (305). Без надписи (Изображает преданность им вызвавшегося быть подателем сего письма)

Вам уже знаком ***, как видно это из рассказов его. Ибо при всяком случае вы у него на языке: в памятовании о право¬славных, в страннолюбии к подвижникам, во всякой добродетели вас ставит он на первом месте. Упоминает ли кто об учителях,— он не терпит, чтобы вам предпочтены были другие; укажет ли кто на поборников благочестия, способных обличать еретичес¬кие внушения,— он не согласен наименовать другого прежде вас, свидетельствуя, что ваша добродетель во всем непреоборима и не имеет у себя соперников. И ему, говоря сие, небольшого сто¬ит труда уверить в том, потому что рассказывает вслух людям, знающим больше того, о чем бы пересказ другого можно было почесть преувеличенным. И он-то, возвращаясь к вам, просил письма не для того, чтоб чрез меня сблизиться с вами, но чтобы мне оказать благодеяние, доставляя случай приветствовать воз¬любленных мною. Да вознаградит его Господь за доброе произ¬воление! И вы по мере сил своих воздайте ему благодарение и молитвами, и добрым своим о всех произволением. Уведомьте меня и о состоянии дел церковных.

298 (306). К севастийскому градоначальнику (Просит всенародного дозволения александрийским гражданам вынести тело близкого им человека, умершего в Севастии, и вспоможения в про¬езде на общественное иждивение)

Чувствую, что досточестность твоя с охотою получает от меня письма, и знаю тому причину. Поелику ты добротолюбив и скло¬нен к благотворениям, а я всякий раз доставляю тебе какой-ни¬будь самый удобный случай выказать высокие качества своего изволения, то и прибегаешь ты к письмам моим, так как они за¬ключают в себе поводы к добрым делам. Итак, представляется еще новый случай, который может отпечатлеть на себе черты твоей ко всем благосклонности, а вместе извести на среду про¬возвестника твоих доблестей. Ибо пришедшие из Александрии надлежащим образом воздать необходимый и вообще на всем человеческом роде лежащий долг к умершим имеют нужду в тво¬ем покровительстве, а именно чтобы ты всенародно объявлен¬ным приказом дозволил им вынести тело близкого им человека, окончившего жизнь в Севастии во время военного постоя, а потом оказал им возможную помощь в проезде на обществен¬ное иждивение; посредством сего найдут они от твоего велико¬душия некоторое облегчение в дальнем своем странствовании. А что сие дойдет до великой Александрии и тамошним жителям внушит удивление к твоей досточестности, это известно твоему благоразумию, хотя бы и не говорил я. Да и я ко многим милос¬тям, какие получил уже, причислю и эту.


299 (307). Без надписи (Советует принять на себя должность судии по делу двоих тяжущихся)

Природы упорные отвергают часто даже и добрые мысли, а хорошим и выгодным признают не то, что кажется таким вся¬кому другому, хотя это и полезно, но что им нравится, хотя это и вредно. Причиною же этому — неразумие и необразованность нравов, не обращающая внимания на советы других, но доверяю¬щая одним собственным своим мнениям и внезапно приходящим в голову мыслям. А приходят те мысли, какие им нравятся; нра¬вятся же какие угодно. Но кто признает полезным, что ему угод¬но, тот ненадежный судия справедливого, походит же на слепцов, которых водят слепцы (см.: Мор. 15, 14). От сего удобно подвер¬гается он потерям, и один опыт бывает для него учителем полез¬ного. Сию-то беду терпит теперь связавшийся с сим человеком. Когда надлежало предоставить суд общим друзьям, лучше ска¬зать, когда неоднократно давали суд свой многие, заботившиеся о справедливости и истине, прибег он к градоправителям и к ре¬шению судебных мест и предпочитает, потеряв многое, приобрес¬ти малое. А суд начальствующих доставляет и победу не без¬убыточную. Будь же помощником, любезная глава, и паче всего обоим ссорящимся воспрепятствуй (что и благочестно) иметь доступ к градоправителю, но сам вместо него будь их судиею. Если же который нибудь из них не покорится, а воспротивится приговору, окажи пособие обиженному и силу свою употреби в пользу правого истца.

300 (308). Без надписи (Просит заступиться за бедных и утесненных жителей Капралы)

И в бытность твоей досточестности у братий говорил я в пользу этих жителей села Капралы, представлял их во внимание твоей снисходительности и просил тебя, чтобы, имея пред очами мздовоздаяние от Господа, вступился ты за них как за людей бедных и во всем утесненных. И теперь в письме опять возобновляю ту же просьбу, моля Святаго Бога, чтоб настоящая твоя знамени¬тость и блистательность в свете сохранялись и еще более возрастали, а при большой силе мог ты и нам оказывать значительней¬шие благодеяния. Ибо почитаю тебя уверенным в том, что един¬ственным моим желанием есть спасение всего вашего дома.

301 (309). Без надписи (Ходатайствует об одном престарелом человеке, который из богатого сде¬лался бедным, имеет троих детей и обеспокоен описью его дома)

Много бранил я этого брата, озабоченного описью дома, тог¬да как предварительно по необходимости освобождает его от налогов нищета. Ибо Господь так благоустроил сие к пользе души его, что из достаточного состояния дошел он теперь до край¬ней нищеты и едва достает у него на насущное пропитание; из многих же рабов, которых имел у себя прежде во владении, те¬перь не повелевает ни одним. У него осталось одно свое тело, и то немощное и престарелое, как сам видишь, и еще трое детей — новое приращение забот для человека бедного. И хотя вполне было мне известно, что не имел он нужды в моей просьбе и что по человеколюбию твоему для умилостивления твоего достаточ¬но с него одной бедности; однако же, поелику просителей удов¬летворить трудно, побоялся я оставить в чем-нибудь невыпол¬ненным долг свой пред ним и стал писать к тебе, зная, что тот день, в который увидит он в первый раз твою степенность, соде-лается для него началом спокойной на будущее время жизни и произведет в делах его перемену на лучшее.


302 (310). Без надписи (Ходатайствует за родственников своих и за прочих жителей Ариарафии)

Самому мне весьма желательно было свидеться с твоею ученостию по многим причинам. Во-первых, чтобы в течение больше¬го времени насладиться твоими доблестями, а во-вторых, чтобы попросить тебя за жителей Ариарафии, издавна притесняемых которым Господь дал достойное утешение, даровав им быть под управлением твоей правоты. А есть еще одно имение моих родственников, весьма обремененное и занимающее почти первое место среди ариарафийской бедности, о котором прошу твою доб¬роту помочь ему по возможности, чтобы оно не было впредь об-ременительным для владельцев.

303 (311). К главному начальнику (Просит облегчения дому письмоподателя сего, обремененному обществен¬ными должностями)

Много вынуждают у меня писем к твоей досточестности не внимающие моим удостоверениям, но домогающиеся по делам своим чего-нибудь особенного и преимущественного. Ибо давно уже засвидетельствовал я им, что ты у нас для всех общий и равный охранитель наших прав и что никому не нужно выиски¬вать чего-либо большего к приобретению твоего человеколюбия, разве кто превзойдет меру желаний. Однако же в удовлетворе¬ние *** дал я ему письмо, представляя тебе сего человека и про¬ся воззреть на него благосклонно и, поелику дом его долгое время обременяем был общественными должностями, удостоить оный возможного облегчения.

304 (312). К сборщику податей (Поручает его вниманию человека, который боится понести убытки при новой описи имуществ)

Знаешь выгоды и убытки, которые бывают людям при описи имуществ для обложения податьми. Поэтому извини употребив¬шего много старания, чтобы не потерпеть никакого убытка; при¬ими на себя труд по возможности помочь ему в том, чтобы оказа¬на ему была справедливость.

305 (313). К сборщику податей (По оценке имений у галатов для обложения их податьми просит его убавить что-нибудь в оценке дома Сулпикиева)

Нам издали невозможно видеть распоряжений Божиих; на¬против того, мы, люди, по малодушию своему смотрим на то, что у нас под ногами, и нередко, направляемые к доброму концу, негоду¬ем, и всем располагающий по Своей премудрости Владыка тер¬пит наше невежество. Ибо, конечно, помнишь, сколько негодовали мы тогда на возложенную на нас должность, скольких друзей употребляли в дело, чтоб чрез них избавиться от притеснения,— потому что так называли мы дело. Но теперь видим, каково на¬стоящее. Бог дал тебе случай привести в известность правоту своих нравов и на последующее время всему обществу оставить побуждения к доброй о тебе памяти. Ибо как будет произведе¬на эта оценка имений, по обыкновению сохранится о ней воспо¬минание у следующих родов. А я уверен, что галаты не могли бы и пожелать себе человека более человеколюбивого. Даже не од¬них галатов могу назвать осчастливленными твоим правлением, но скажу это и сам о себе, потому что и у меня есть дом в Галатии, по милости Божией весьма знатный. Если будет ему от тебя ка¬кое вспоможение (наверно же будет, пока дружба не утратит своей силы), принесу Богу великое благодарение. Итак, если друж¬ба моя значит что-нибудь для твоей досточестности, то позволь упросить тебя ради меня оказать какое-нибудь несомненное бла¬годеяние дому достойного удивления градоначальника Сулпикия, так чтобы из нынешней описи получил он какую-нибудь особен¬но замечательную выгоду, достойную твоего великодушия, а при¬совокуплю и просьбы от меня, исполненного к тебе любви. Если Же не так, то по крайней мере, сколько дозволяют нынешние об¬стоятельства и сколько делает возможным самое свойство дел, непременно должен ты убавить налоги и не оставлять их в том же виде, чтобы за бесчисленные благодеяния, которыми пользу, емся от доброго градоначальника, чрез твою степенность могли мы воздать ему эту одну благодарность.

306 (314). Без надписи (Просит ради него умножить любовь свою к брату, вызвавшемуся быть подателем сего письма)

Мог ли я пропустить открывшийся в доме моем случай к отсылке письма и не приветствовать твоей досточестности с от¬правляющимся к вам? Он мог бы и сам пересказать все, касаю¬щееся до меня, и заменить собою потребность письма, но поже¬лал быть вручителем тебе оного, потому что весьма меня любит и всею душою ко мне привержен. Очень ему желательно принести ответ и от тебя и услужить тебе. Поэтому дал я ему письмо, в котором, во-первых, желаю вам всех благ, и какие имеет жизнь сия, и какие уготованы нам в соблюдаемом для нас по обетова¬нию блаженстве, а потом молю Святаго Бога устроить для меня вторичное с вами свидание, пока еще я на земле. В том же, что ради меня умножишь любовь свою к упомянутому выше брату, я не сомневаюсь. Почему соблаговоли сделать, чтобы изведал он это на самом деле.

307 (315). Без надписи (Просит оказать помощь одной родственнице, вдове и попечительнице сирот)

Вполне уверенный, что не обманусь в надежде, если о чем справедливо попрошу твою досточестность, охотно согласился я дать письмо этой честнейшей попечительнице сирот, живущей в таком доме, который несноснее какой-нибудь многоглавой гид¬ры. А сверх всего этого близок я с нею и по самому роду. Почему прошу твое благородство и из уважения ко мне, и чтобы соблюсть должное уважение к делу сирот, оказать ей какую-нибудь по¬мощь и тем наконец сделать для них сносным владение сим домом.

308 (316). Без надписи (Представляет во внимание человека, который имеет нужду в покрови¬тельстве для успеха в предстоящем ему деле)

Вполне уверенный, что притекающие к твоей доброте не имеют нужды в письмах, потому что больше делаешь добра по правоте своего нрава, нежели сколько мог бы кто побудить тебя к тому просьбою; чрезвычайною, однако ж, заботливостию об этом сы¬не вынужден я писать к твоей чистой и нелестной душе, пред¬ставляя тебе сего человека и прося в предстоящем ему деле, в чем только можно, оказать посильную помощь. А что не будет он иметь нужды ни в каком другом покровительстве, если ты соблаговолишь к предстательству о нем употребить всю силу, ка¬кую дал тебе Господь, совершенно мне известно.

309 (317). Без надписи (Друга, к которому пишет, в том, что он редко отвечает на Василиевы письма, извиняет множеством лежащих на нем дел и просит труд пода¬теля сего письма, принятый им к доставлению оного, не оставить невоз¬награжденным)

Письма мои к твоей досточестности редкими делает редкость ответов от тебя самого. Ибо в том, что не получаю ответа на каждое письмо свое, нахожу доказательство, что письмо мое обес¬покоивает твою досточестность. Но, с другой стороны, к иной мысли приводит меня представление о множестве занятий у тебя; и извинительно человеку, у которого столько дел на руках, забыть меня, о котором при всем досуге и спокойствии от дел, нелегко вспомнить по незначительности моей в свете. Итак, тебя да воз¬водит Святый на высшие степени знаменитости и благодатию Своей да сохраняет в настоящем величии; а я буду пользоваться всяким случаем писать к тебе, тем не менее воспользуюсь насто¬ящим по делу сего письмоводителя, которого поручаю тебе; и прошу сделать, чтобы принятый им на себя труд о доставлении моего письма был для него не без добрых воспоминаний.

310 (318). Без надписи, о соотечественнике (Просит обратить внимание на подателя письма сего — и как на сооте¬чественника, и как на имеющего нужду в защите, и как на представляе-мого ему св. Василием)

Приходящих с нашей родины делает достойными твоего вни¬мания самое право родины, хотя по доброте своего нрава всех, сколько-нибудь имеющих нужду в твоей защите, принимаешь под свое покровительство. Поэтому и сына, вручающего твоему бла¬голепию письмо сие, приими и как соотечественника, и как име¬ющего нужду в защите, и как представляемого тебе мною; а след¬ствием всего этого пусть будет для него одно — в предстоящем ему деле получить возможную от тебя помощь. Известно же, что воздаяния за добрые дела последуют не от нас, людей маловаж¬ных, но от Господа, вознаграждающего благие преднамерения.

311 (319). Об одном страннике (Препровождает с письмом сим одного странника, который на чужой стороне имеет нужду во всяком пособии)

Вслед за твоим отбытием явился ко мне этот сын, вручающий тебе письмо сие, который, как человек, проживающий на чужой стороне, имеет нужду во всяком утешении, каким христиане обя¬заны странникам. Итак, дело сам он перескажет тебе яснее, а помощь окажешь ему, какую оказать в состоянии и какая ему необ¬ходима в предстоящем деле. Почему если прибудет правитель области, то, без сомнения, сам представишь к нему сего странника; в противном же случае чрез городских начальников доставишь ему, чего домогается. Ибо немало забочусь, чтобы он возвратил¬ся, сделав все по желанию своему.

312 (320). Без надписи (Свидетельствует, что посланный для взыскания долга не по нерадению не успел в деле своем, и просит уведомить о состоянии церковных дел)

По прошествии многого времени удалось мне приветствовать твою досточестность, потому что доставляющий тебе ответ долго прожил в нашей стороне, встретив здесь и людей несносных, и дела трудные, почему целый год провел вне отечества. Обманчи¬выми уверениями и уплатами обнадеженный, что если преодоле¬ет в настоящем худые с ним поступки, то получит и все, поздно уже увидел он всю свою потерю, потому что постепенно ведущий¬ся обман закрывал ему глаза. Итак, поелику он возвращается на родину, освободившись от здешних неприятных для него воздуш¬ных перемен и от нечестных людей, то чрез него приветствую тебя, прося воспоминать о мне в молитвах (потому что имею нужду в великой помощи молитв), а вместе уведомляю, что те, на кого воз¬ложена обязанность уплатить долг блаженным епископом (ибо в завещании своем упомянул он и о долге, и о том, из чего и кто должен заплатить), презрев дружеские напоминания, ждут су¬дебного понуждения. Поэтому-то и товарищ мой возвратился, ничего не сделав, и просил, чтобы это самое засвидетельствова¬но было мною, чтобы досточестность твоя не обвинила его в без¬действии и лености. И о сем довольно. В каком же состоянии на¬ходятся Церкви, можно ли оставаться им в прежнем положении, или дошли до чего худшего, или есть какая надежда на перемену к лучшему, о сем благоволи дать мне знать чрез кого-нибудь из приверженных братий.

313 (322). Без надписи (Объясняет, почему поздно отвечает на письмо; просит по долговремен¬ном зимнем отсутствии прибыть с супругою по крайней мере ко дню Пасхи)

Получив письмо от твоей сановитости, обрадовался я, как и следовало, и возблагодарил Господа, и готов был написать ответ, если бы кто благовременно напомнил мне об ответе. Ибо дело, о котором приказывал ты, со временем устроилось, а прежде его окончания невозможно было отвечать что-нибудь наверное. Та¬кова причина моего молчания, а не леность и незнание своего долга. Ибо если бы и совершенно был я ленив, то, без сомнения, постарался бы закрыть свой недостаток пред твоею досточестностию. А теперь невозможно мне забыть тебя и на самое ко¬роткое время (разве уже перестану сперва узнавать себя само¬го), но пишу ли к тебе или нет, всегда ношу тебя напечатленным в сердце у себя и с неприятностию смотрю на продолжитель¬ность зимы; почему молюсь, чтоб, если тебе самому по недосугам, о каких слышим, невозможно оставить поселян, мне открылся случай быть в ваших местах и насладиться истинным постоян¬ством и честностию нравов твоих. Но непременно постарайся, чтобы спасительный день Пасхи со мною провести тебе и благоговейнейшей твоей сожительнице, которую чрез тебя привет¬ствую и прошу содействовать мне, побудив тебя ехать к нам.

326 (335). К Ливанию (Уверяет, что желал бы убедить всех молодых каппадокиян учиться у Ли¬вания, и на этот раз представляет ему сына друга своего, человека праводушного и известного в обществе)

Стыжусь, что представляю тебе каппадокиян поодиночке, а не могу убедить всех возрастных, чтобы занялись словесностию и науками и в этом занятии избрали наставником тебя. Но поели¬ку невозможно достигнуть, чтобы все за один раз избрали, что для них самих хорошо, то посылаю к тебе, кого только уговорю, оказывая чрез это столько же им благодеяния, сколько и тот, кто жаждущего приводит к источнику. А являющийся к тебе теперь, в скором последствии времени и сам собою заслужит твою лю¬бовь, когда побудет при тебе. Доселе же известен он по отцу, который приобрел себе у нас великое имя прямизною жизни и своею силою в обществе. Он и со мною связан тесною дружбою, и за нее-то вознаграждая его, оказываю милость сыну, знакомя его с тобой, что составляет предмет усиленнейших желаний для умеющих ценить твои доблести.


327 (337). К Ливанию (Препровождает к нему другого каппадокиянина, которого называет сы¬ном своим, как облеченный в такой сан, который делает его отцом для всех; извещает, что с сим молодым человеком явится к нему и другой, сверстный с первым годами, также человек благородный, близкий к Васи¬лию и даровитый, но небогатый)

Вот идет к тебе и другой каппадокиянин, и этот мне сын, по¬тому что сан, в который облечен я теперь, усыновляет мне всех. Почему в этом отношении пусть будет он братом пришедшему прежде него и заслуживающим ту же попечительность как у ме¬ня — отца, так и у тебя — учителя, если только возможно, чтобы приходящие от меня вообще имели какое-нибудь преимущество. Говорю же это не в том смысле, чтобы твоя ученость не могла старых друзей подарить чем-либо большим, но в том, что достав¬ляемая тобою польза предлагается всем без всякой скупости. Для сего же молодого человека достаточно будет и того, если, не под¬вергая долговременному испытанию, включишь его в число близ-ких к тебе, а потом и к нам пришлешь его достойным и наших желаний, и собственной твоей славы, какую имеешь в словесных науках. Он ведет с собою и сверстника, у которого столько же усердия к наукам, который также и родом знатен, и ко мне бли¬зок, и, как уверен я, ничем не будет хуже других, хотя и много уступит им по скудости в деньгах.


